Уголок его рта дернулся вверх. Учитывая, в каком тяжелейшем положении оказался Макуран, возможностей у него будет предостаточно.
Глава 3
Всадник приближается! – проревел часовой с крепостной башни.
Внизу, во дворе, все прекратили свои занятия и подняли головы, глядя туда, откуда донесся крик. «Южная стена», – подумал Абивард. Напряжение, которое комком собиралось в желудке при каждом крике со стены, несколько ослабло: хаморы с юга не появятся.
Часовой воскликнул:
– Он с алым знаменем!
– Посланец от Царя Царей, – определил Абивард больше для самого себя. Он подошел к воротам: заставлять царского гонца ждать было бы столь же оскорбительно, как и заставлять ждать самого Царя Царей. На ходу Абивард распорядился подать вино, фрукты, мясо – следовало показать всаднику, что все в наделе в любой момент может быть предоставлено в распоряжение его господина.
Часовой заметил всадника еще вдали от крепости, так что у слуг было время занять места за спиной Абиварда с закусками наготове, когда всадник появился в воротах. Он со вздохом облегчения соскочил с коня, жадно отхлебнул вина и обтер влажным полотенцем лицо и голову, чтобы охладиться и смыть хоть часть дорожной пыли.
– Уф! – с явным облегчением выдохнул он. – Ты великодушен к страннику.
Пусть Господь тебя не оставит.
– Господь повелевает нам удовлетворять потребности странников, – ответил Абивард. – Разве сами Четыре Пророка не были странниками, ищущими добродетель и истину среди людей?
– Хорошо сказано. Видно, ты столь же благочестив, сколь щедр к гостям. Гонец поклонился Абиварду, вытащил из поясной сумы свиток пергамента и скользнул по нему взглядом:
– Ты будешь… Годарс, дихган надела Век-Руд? Этот вопрос он задал с явным сомнением в голосе.
После катастрофы на Пардрайе у него были все основания сомневаться.
Абивард вежливо ответил:
– Нет, я Абивард, сын Годарса, нынешний дихган этого надела. – Скрытый смысл фразы был очевиден.
– Да не откажет Господь отцу твоему в блаженном упокоении и Своем обществе, – отозвался царский посланец. – Если мне позволено будет высказать свое мнение, его надел перешел в хорошие руки.
Настал черед поклониться Абиварду.
– Благодарю тебя за добрые слова.
– Не за что. – Посланец сделал еще глоток вина. – Вследствие… внезапных перемен, постигших нас, я и подобные мне разосланы по всем владениям, дабы принять присягу новому Царю Царей, благослови и сохрани его Господь, от всех знатных господ, старых и новых.
– Я с великой радостью присягну Шарбаразу, сыну Пероза, Царю Царей Макурана, – сказал Абивард. – Отец мой всегда отзывался о нем очень хорошо, и я убежден, что под его десницей царство расцветет и вернет себе былую славу.
Как учил его Годарс, самая лучшая лесть – это лесть, замешанная на правде.
Абивард ожидал, что гонец разразится очередными цветистыми фразами о его доброте, великодушии и прочем, о чем этот малый не имел ни малейшего права судить.
Однако вместо этого гонец деликатно кашлянул, словно показывая, что готов сделать вид, будто не слышал ни слова. Спустя мгновение он пробормотал:
– Да, Век-Руд лежит далеко, у самой границы. Пожалуй, не удивлюсь, если я оказался первым, кто принес сюда весть о воцарении Смердиса, Царя Царей, да продлятся его дни и прирастет его царство!
Абиварду показалось, будто он не стоит на земле, а повис над Бездной, куда Господь бросает всех, кто согрешил против его учения. Он сказал:
– Воистину, я не слыхал о Смердисе, Царе Царей. Может быть, ты будешь столь добр, что расскажешь мне о нем. Я полагаю, он из царского рода?
– Несомненно, – ответил посланец. – Он сын сестры Пероза, деда Пероза, покойного Царя Царей.
После некоторых размышлений Абивард прикинул, что Смердис приходится дальним родственником Перозу и Шарбаразу. Член царской семьи – несомненно, И вот что касается прямого престолонаследия… Однако это не столь уж существенно. Абивард прекрасно понимал, что существенно:
– Прежде чем мы продолжим этот разговор, не будешь ли ты любезен поведать мне, как так вышло, что Шарбараз не унаследовал престол Пероза, Царя Царей.
– О, я уважаю твою осмотрительность, – сказал посланец. – Но мне не составит труда сказать тебе правду: Шарбараз, чувствуя свою неготовность занять трон по причине молодости, невежества и неопытности, отрекся в пользу человека, которого года наделили мудростью, столь необходимой Макурану в эти смутные времена.