Он отодвинул угол комода от стены, наклонился и поднял подобие, упомянутое в табличке. Кукла была величиной не более двух фаланг его среднего пальца, и спрятать се в ладони не составляло труда. Он поднял куклу на всеобщее обозрение. Кто-то – он не заметил, кто именно, – издал хриплый потрясенный вздох. Абивард снял четыре нити, опутывавшие куклу. Потом уронил ее на столешницу. Кукла разбилась вдребезги.
Он взял в руку один из черных камешков и бросил его, но не на комод, а на пол: сейчас следовало неукоснительно соблюдать ритуал. Голосом, лишенным всякого выражения, он произнес:
– Ардини, я развожусь с тобой.
По рядам женщин пронесся вздох, как ветер по ветвям миндалевой рощи.
Ардини дернулась, будто он пронзил ее мечом.
– Со мной?! – взвизгнула она. – Но я ни в чем не виновата? Это комната Рошнани, не моя! Если у кого и было предостаточно времени, чтобы околдовать тебя в твоей спальне, о повелитель, так это у нее, а никак не у меня! Кроме нее, никто из нас, проживших здесь долгие годы, не нужен тебе. Это несправедливо, не…
– В чаше ясновидения я увидел, как ты прячешь куклу сюда, – сказал он и бросил второй камешек. – Ардини, я развожусь с тобой.
– Нет, это не я! Это другая! Господью моей клянусь. Она…
– Не осложняй себе жизнь в ином мире ложными клятвами. – Официально и бесстрастно, как воин, отчитывающийся перед командиром, Абивард рассказал все, что увидел в недвижной воде чаши.
Все женщины вновь вздохнули – кроме Ардини. Рошнани сказала:
– Да, я помню тот день. Я вышивала птичку бронзовой нитью.
– Нет, это ложь! Это не я! – Ардини трясла головой. Подобно многим, она рассчитала, что даст ей успех ее плана, но ни на мгновение не задумалась, что будет в случае провала. Ее голос упал до шепота:
– Я никому не желала зла. Возможно, это даже была правда.
Абивард бросил третий камешек.
– Ардини, я развожусь с тобой. – Дело сделано. С падением третьего камня, с третьим повторением формулы развода в присутствии свидетелей их брак аннулировался. Ардини принялась громко стенать. Абивард стиснул зубы.
Расставание даже с такой женой, которая предала его, было мучительно тяжело.
Насколько он знал, Годарсу ни разу не приходилось разводиться ни с одной из своих жен, а потому отец не объяснял ему, как это делать. Да и вряд ли имелся какой-то простой способ.
– Умоляю!.. – воскликнула Ардини. Она стояла в одиночестве; женщины, не сговариваясь, отступили от нее на шаг.
– Я имею полное право выгнать тебя с женской половины, из этой крепости, из этого надела голой и босой, – сказал Абивард. – Но я так не поступлю. Возьми с собой то, что надето на тебе, забери из своей комнаты все, что сможешь унести в обеих руках, и убирайся отсюда. Дай Господь, чтобы мы более никогда не встретились.
Барзоя сказала:
– Сын мой, если ты позволяешь ей возвратиться в ее комнату, отправь с ней кого-нибудь, чтобы она не могла применить против тебя еще какое-нибудь колдовство.
– Да, это будет мудро. – Абивард поклонился матери:
– Не согласишься ли оказать мне эту услугу?
Барзоя кивнула.
Ардини принялась выкрикивать проклятия. По лицу се струились слезы, прорезая бороздки в краске, словно струи дождя в пыльной земле.
– Ты выгоняешь меня на свою беду! – крикнула она.
– Это здесь я тебя держал на свою беду, – ответил Абивард. – Иди же и забирай что хочешь, не то я выставлю тебя, как то позволяет мне закон и обычай.
Он подумал, что эти слова заставят Ардини замолчать. Так оно и вышло. Все еще рыдая, она покинула комнату Рошнани. Следом за ней, чтобы она не выкинула какой-нибудь гадости, вышла Барзоя.
Рошнани подождала, когда остальные жены покинут ее комнату. Многие из них, выходя, громко клялись в безграничной преданности Абиварду. Пока они, сводные сестры Абиварда и служанки оживленно обсуждали это скандальное происшествие уже в коридоре, Рошнани сказала Абиварду:
– Муж мой, благодарю тебя, что ты, увидев куклу, не решил, что я подложила ее. Я кое-что понимаю в ясновидении. Иногда у меня самой получается…
– Да ну? – с интересом спросил Абивард. Ах, сколько же он еще не знал об этой девушке, отданной ему в жены.
– Да, хотя далеко не всегда. В любом случае я знаю, что сначала ты должен был найти куклу. Увидев ее за этим комодом, ты вполне мог решить, что этого достаточно, и собрать три черных камешка для меня.
Абивард не стал говорить ей, насколько близок он был именно к такому решению. Поступил-то он иначе, отчего только выиграл в ее глазах, так стоит ли вдаваться в подробности? Он сказал:
– Таншар, здешний прорицатель и ясновидящий, сказал, что любовная магия не действует наверняка, потому что сильно зависит от страсти. А страсть моя, похоже, давно обращена отнюдь не к Ардини.