– Этого-то я и опасался, – мрачно проговорил Птардак. – Когда ты прислал мне то письмо, жалуясь на подать, которую взяли с тебя его люди, я начал бояться, что ты – один из заговорщиков и пытаешься втянуть и меня. Поэтому я так и ответил на твое письмо. Но Динак убедила меня, что ты не способен на вероломство.
– Это хорошо, – от души сказал Абивард: еще да того, как Динак узнала, что у Птардака на уме, она уже позаботилась о благе Век-Руда. Он продолжил:
– Мы получили много жалоб от тех, кому трудно было выплатить царским казначеям то, чего потребовал от них Смердис, Царь Царей.
– Бьюсь об заклад, что один из жалобщиков – твой новый зять, не я, другой, – сказал Птардак. По-своему он был проницателен. – Ведь он совсем молодой парнишка и не знает, каковы обязанности дихгана перед монархом.
– Многие из имен удивят тебя, – отозвался Абивард. – С приходом весны поднимется большая часть северо-запада. Поскольку ты так четко заявил мне о своей верности Смердису, Царю Царей, я знал, что ты поможешь мне придумать, как лучше всего противостоять мятежникам, если они перейдут к действиям.
– Ты правильно поступил, приехав ко мне, – сказал Птардак. – У меня есть кое-какие связи при дворе Царя Царей, и я… – Он осекся. Как ни хотелось ему похвастаться, у него хватило ума понять, что это было бы неблагоразумно. Почти без паузы он продолжил; – Но это неважно. Я счастлив, что ты приехал, и мы…
Он вновь прервался, на сей раз из-за того, что в дверь, ведущую на женскую половину, постучали. Он проковылял к двери, поглядел через ажурную решетку, кто там, с той стороны, и отпер дверь. Вошла Динак с серебряным подносом.
– Умоляю простить меня, о муж мой, – начала она. – Я не знала… – Она просияла. – Абивард! И Таншар с тобой!
Птардак хмыкнул:
– Хочешь сказать, что не знала, будто они здесь? С трудом верится. Ладно, пусть так. Я все равно скоро. послал бы за тобой, потому что у твоего брата и его лекаря есть для тебя известия от твоей матери, которые, по их словам, ты должна выслушать – От матери? Что же это такое может быть? – спросила Динак. Ее вид поверг Абиварда в ужас. Казалось, за те несколько месяцев, что она провела в крепости Налгис-Краг, она состарилась на пять, а то и на десять лет. По обе стороны рта пролегли резкие морщины, под глазами черные круги. Абиварду хотелось схватить Птардака и трясти его до тех пор, пока не сознается, что он с ней сделал, чтобы довести до такого состояния.
Птардак сказал:
– Почему бы тебе не отнести ужин нашему… гостю? А освободившись, вернешься и услышишь это столь важное известие.
– Как тебе будет угодно, – ответила Динак. Казалось, эта фраза витает над всем Налгис-Крагом. Таншар поднял бровь:
– Такой высокий гость, что ему прислуживает сама жена дихгана?
Определенно, в таком случае он достоин вина к ужину. – Он достал с комода чашку, поднес ее к кувшину и наполнил.
– Благодарю тебя, добрый человек, но за этой дверью ждут двое.
– Тогда пусть выпьют оба, – великодушно произнес Таншар и налил еще одну чашку. Он поставил ее на поднос, будто сам был дихганом, и постучал по ней пальцем, показывая, насколько замечательно вино.
Динак посмотрела на Птардака. Тот пожал плечами и снял засов с недавно врезанной двери. Динак прошла в нее. Птардак запер за ней дверь.
– И тебе еще вина, о великодушный повелитель? – Таншар подхватил чашу из руки Птардака, изображая теперь фокусника, как прежде изображал знатного господина. Он вернул ее дихгану полной до краев.
Птардак пригубил вино, Абивард метнул быстрый взгляд в сторону Таншара, который незаметно кивнул. Абивард поднял чашу.
– Дай нам Господь положить конец всем заговорам против Царя Царей, да продлятся его дни и прирастет его царство. – Он выпил вино, еще остававшееся в его чаше. Таншар тоже осушил свою. Птардак последовал примеру гостей, выпив до дна.
Он причмокнул губами, чуть нахмурившись:
– Надеюсь, вино в кувшине не застоялось. – Он пошатнулся. Рот его раскрылся в неимоверном зевке. – Что со мной такое? – спросил он заплетающимся языком, закатил глаза и сполз на пол, словно лишившись кистей. Красивая чаша вывалилась из его руки и разбилась вдребезги. Абиварду стало жалко чаши.
Он обернулся к Таншару и поклонился с глубоким уважением.
– Что ты намешал в свое сонное зелье? – спросил он.
– Маковый эликсир, белену и еще кое-что, о чем я не хотел бы говорить, ответил Таншар. – Понадобилось всего несколько капель на чашку. Главное было встать между Птардаком и вином, чтобы он не увидел, как я капну зелья в его чашку – и в ту, которая предназначена для охранника. – Говоря почти шепотом, он показал на дверь, в которую вышла Динак.