– Отец приучил меня знакомиться с державой и ее наделами еще до того, как у меня начала пробиваться борода, чтобы я узнал Макуран, прежде чем стану править им, – ответил Шарбараз. Его усмешка была не очень веселой. – Мне предоставилась возможность изучить надел Налгис-Краг, точнее, его крепость, лучше, чем хотелось бы.
– Мой отец был прав, – сказал Абивард. – Из тебя получится замечательный Царь Царей для Макурана.
– Твой отец не Годарс ли из надела Век-Руд? – спросил Шарбараз и сам же ответил:
– Да, конечно, ведь ты брат Динак, Годарс погиб в степи вместе со всем войском?
– Да, величайший, вместе с моим родным братом и тремя сводными.
Шарбараз покачал головой:
– Победа на Пардрайе была бы блистательной. Но поражение, которое мы потерпели… Лучше было вовсе не затевать этот поход. Но если вопрос стоял «ударить или выждать?», отец всегда предпочитал ударить.
И тут его конь вышел на равнину. Шарбараз пустил коня быстрой рысью.
Спутники последовали его примеру, чем дальше они будут от крепости Налгис-Краг, тем спокойнее.
Абивард сказал:
– Там, в крепости, должно быть, сказочная неразбериха. Когда Птардак очнется в твоем облике, то начнет настаивать, что он – это он, а охранники над ним лишь посмеются. Скажут, что он отправился в Гайи. И даже когда к нему вернется его прежний облик, они решат, что это колдовская уловка, как ты уже сказал.
– Единственная серьезная проблема состоит в том, что я не вернусь на женскую половину, – сказала Динак. – Некоторое время люди в крепости не заметят моего отсутствия. Кто вообще обращает внимание на женщин? – Голос ее звучал глухо и непривычно, но в чем звучала давняя горечь.
Шарбараз сказал:
– Госпожа, твою храбрость заметил бы даже слепой – да еще на таком поле брани, на котором вряд ли окажется хоть один мужчина. Умоляю, не преуменьшай своих достоинств.
– Как можно преуменьшить ничто? – отозвалась она.
Когда Абивард стал возражать, она отвернулась, не желая больше говорить.
Он не стал настаивать, но задался вопросом – что же такое произошло в Налгис-Краге, что заставило ее так возненавидеть себя? Левая его рука, не сжимавшая поводья, сложилась в кулак. Если бы он знал, что Птардак унижает ее, он бы поступил с ее мужем так же, как она с охранником, который обесчестил себя, помогая держать в заточении истинного Царя Царей.
Бледное зимнее солнце клонилось к горизонту. Было хоть и холодно, но ясно.
Когда всадники подъехали к миндалевой роще неподалеку от границы орошаемых земель Птардака, Абивард сказал:
– Давайте остановимся здесь. У нас будут хорошие дрова для костра.
Никто не стал с ним спорить. Он придержал коня, спешился, привязал его к дереву и принялся собирать хворост. Шарбараз, присоединившись к нему, сказал:
– Слава Господу, что нам не надо трогать живые деревья. И без этого достаточно наберем. За их спинами Динак сказала Таншару:
– Немедленно верни мне мой облик.
– Госпожа, воистину я бы лучше подождал с этим, – робко ответил Таншар. От того, что на тебе пока личина стражника, может зависеть наша безопасность.
– Я скорее умру, чем останусь такой. – Динак вновь расплакалась.
Волшебство Таншара превратило ее рыдания в глухие стоны страдающего мужчины.
Абивард бросил охапку хвороста на землю и полез в кармашек ременной сумы за кремнем и огнивом. Таншар просительно посмотрел на него:
– Какова твоя воля, о повелитель? Снять чары?
– Если моей сестре они до такой степени ненавистны, то, пожалуй, сними, ответил Абивард. – Хотя с чего бы ей так ненавидеть…
– У нее есть на то причина, уверяю тебя. – Шарбараз подбросил сучьев и веток поверх кучи, собранной Абивардом.
Его поддержка не успокоила Динак, а напротив, заставила еще сильнее разрыдаться. Абивард отвлекся от кропотливого занятия по добыванию огня и кивнул Таншару. Прорицатель достал хрустальный диск, которым пользовался, придавая Динак облик охранника Шарбараза. Вновь он подвесил диск в воздухе между собой и Динак. На этот раз заклинание было несколько иным. Если тогда диск ненадолго засветился, то теперь он, казалось, вбирал в себя темноту наступающей ночи. Когда тьма покинула диск, Динак вновь стала самой собой.
Абивард подошел к ней и крепко обнял:
– Все прошло. Теперь ты не кто-то другой, а ты, как тому и следует быть.
Она задрожала в его объятиях, а потом вырвалась.
– Я никогда уже не буду такой, какой следует быть, как ты не понимаешь! крикнула она. – Ту, которой мне следует быть, я навсегда оставила в Налгис-Краге.
– Ты хочешь сказать, что оставила там жену Птардака? – насмешливо спросил Абивард. – Этот проклятый предатель недостоин тебя.