– Это так, – согласился Шарбараз. Он хотел сказать что-то еще, но Динак остановила его, резко рубанув рукой в воздухе:
– То, что ты говоришь о Птардаке, справедливо, но не имеет отношения к делу. В крепости я оставила не только свое замужество. Я еще и честь там потеряла.
– Помогать Царю Царей против тех, кто незаконно держал его в заточении, не бесчестье, – сказал Абивард. – Ты… – Он не договорил. Наконец он понял, почему Динак ударила лежащего в беспамятстве охранника, почему для нее было так мучительно носить его облик. Он пристально посмотрел на нее:
– Неужели он?..
Они?.. – Продолжить не было сил.
– Он. И все они, – мрачно ответила она. – Такую цену они назначили за то, что позволили мне обслуживать законного Царя Царей. На разрешение Птардака им было наплевать; они заявили, что служат одному лишь Смердису. А если я скажу об этом кому-нибудь хоть слово, Шарбараза найдут в его темнице мертвым. Я знала, как и ты, что он – единственная надежда Макурана, и поэтому я… отдалась им.
– Что сделано, то сделано. Было и прошло. – Слова выходили из уст Абиварда пустыми и бессмысленными. Сделано-то сделано, но прошло ли? И никогда не пройдет. Ему сделалось совсем не по себе. По какой бы причине Динак ни совершила свой поступок, как ему теперь смотреть на нее, зная о нем?
И Динак это понимала. Она покачала головой:
– И всю дорогу с вершины Налгис-Крага я мечтала лишь об одном: набраться мужества и броситься со скалы. Что я без моей чести?
Абивард не знал ответа на этот вопрос. Не знал его и Таншар, который сидел у костра, сгорбившись от усталости. Не знал и Шарбараз. Точнее, не знал лишь несколько минут, пока не встал на четвереньки и не начал рыться в земле. Через несколько минут он с торжествующим возгласом поднялся и показал им то, что держал в руках, – три черных камешка.
– Как законный Царь Царей, я имею некоторые права, которых не имеют другие, – объявил он и бросил на землю один из камешков, которые только что подобрал.
– Динак, я развожу тебя с Птардаком. – Он еще дважды повторил эту формулу, тем самым сделав развод окончательным. Динак это не утешило.
– Я знаю, что ты поступил так из добрых чувств, величайший, но для меня это ничего не меняет. Птардак несомненно тоже бросит камешки и разведется со мной, когда избавится от твоего облика и выберется из темницы. Но какой мне от этого толк?
– Госпожа, даже Царь Царей не имеет власти – хотя иные из них на это претендовали – просить руки женщины, находящейся замужем за другим, – сказал Шарбараз. – Поэтому мне и нужно было освободить тебя от этого брака.
– Но… величайший! – Слова вылетали из Динак но одному, иногда по два: Тебе… тебе ли не знать… как я… лишилась своей чести… в коридоре… перед твоей темницей…
Шарбараз покачал головой:
– Я знаю, что ты обрела там большую честь, беззаветно жертвуя собой ради меня, ради Макурана. Если ты ничего не знаешь обо мне, знай – я всегда помогаю тем, кто помогает мне, и наказываю тех, кто обходится со мной плохо. Когда я верну себе трон в Машизе, ты будешь сидеть подле меня как моя главная жена.
Клянусь Господом и Четырьмя Пророками!
Абивард так и не понял, кто первый простерся ниц перед Шарбаразом – он или Динак. Сестра его продолжала всхлипывать, но теперь на совсем иной ноте – будто вопреки всем ожиданиям ее жертва и то унижение, которое она испытала, были оправданы.
– Утраченная честь есть честь обретенная, – сказал Шарбараз. – Встань, Динак, и ты, Абивард. Нам предстоит еще многое сделать, прежде чем я верну свой трон в Машизе.
– Воистину, величайший. – Поднимаясь, Абивард покосился на Таишара, который доставал хлеб и финики из седельной сумы. В его сознании звучало второе пророчество старика: честь, утраченная и обретенная в башне на холме. Он это видел собственными глазами – и в большей степени, чем мог вообразить.
Где же он увидит сияние серебряного щита над узким морем? И что оно принесет с собой?
Глава 6
Годарс научил Абиварда многому – ездить верхом, управлять наделом, думать не о завтрашнем дне, а о грядущем годе. Одному он не научил сына – как быть мятежником. Абивард знал, что отцу его и в страшном сне не могло привидеться, чтобы надел Век-Руд противился власти Царя Царей в Машизе.
Поэтому все приходилось делать самостоятельно, не опираясь на воспоминания о советах и предостережениях отца. Ах, как ему не хватало этих советов! Он давно уже свыкся с мыслью, что у Годарса на все имелся готовый ответ и что достаточно найти этот ответ – и все в порядке. Но в игре, которую он вел сейчас, все обстояло иначе.