– Так тому и быть, – повторил Дигор. Абивард не мог понять, рассердил его этот приказ или нет: голос и лицо Дигора были спокойны. В отличие от большинства собравшейся здесь знати, он не был ни чересчур стар, ни излишне молод. Либо он не ходил в Пардрайянскую степь, либо вернулся оттуда живым.
Абивард взял кусочек пергамента, чернильницу и тростниковое перо. Обмакнув перо в чернильницу, он подчеркнул имя Дигора и поставил письменные принадлежности на место. Фрада улыбнулся:
– Отец одобрил бы это.
– Что? То, что я веду список? – Абивард тоже улыбнулся и показал вниз, на море людей, бурлящее во дворе. – Без списка я никогда бы не разобрался, кто есть кто.
– Чтобы собрать их всех здесь, потребовался призыв Шарбараза, – сказал Фрада, – и только приказ Шарбараза сохранять мир мешает им выхватить мечи и кинуться резать друг друга. Вражда некоторых семейств восходит ко временам Четырех .Пророков.
– Знаю, – сказал Абивард. – Я надеялся, что, когда множество наделов возглавили новые люди, кое-что из прошлого забудется, но только на это не похоже. Но пока они ненавидят Смердиса больше, чем своего соседа, мы можем на что-то надеяться.
– Надеюсь, ты прав, – сказал Фрада. – Скольких еще дихганов мы ждем?
– Кажется, троих. – Абивард сверился со списком. – Точно, не явились только трое.
– Похоже, величайший не намерен больше дожидаться их. – Фрада показал на жилую часть, где из окошка выглядывал Шарбараз. Последние три дня, когда дихганы северо-запада начали стекаться в Век-Руд ответ на его призыв, он только и делал, что нетерпеливо расхаживал взад-вперед.
– Ну и хорошо, – ответил Абивард. – Они нас объедают и опивают, и кто знает, долго ли еще они сумеют сохранять здесь мир? Кто-то покажет кинжал – И каждый вспомнит о кровной мести, да еще и нас в это втравят. Нашему роду как-то удавалось без этого обходиться, но одного-двух убийств в крепости Век-Руд за глаза хватит, чтобы наши внуки и правнуки, завидев соседа, хватались за кинжал.
– Тут ты прав, – сказал Фрада. – Вляпаться в кровную месть легко, а вот вылезти… – Он покачал головой.
Именно в эту минуту Шарбараз решил, что не станет дожидаться нескольких оставшихся копуш. Он вышел из жилой части и решительно направился через толпу, собранную во дворе, к помосту, который специально для него построили плотники Абиварда. На нем не было роскошной мантии, подобной той, которую Пероз носил даже в походе, лишь простой кафтан из толстой шерсти и конический шлем с пучком перьев вместо плюмажа. Но и в таком облачении он притягивал внимание людей, как магнит притягивает железо. Бесцельное хождение во дворе стало целенаправленным – собравшаяся знать обернулась к помосту, чтобы услышать слова Царя Царей.
Абивард и Фрада устремились вниз со стены. К тому времени, как они начали протискиваться в поисках места, с которого было бы слышно Царя Царей, для того чтобы получить хорошее место, им пришлось бы прибегнуть к мордобою. Абиварда это не волновало. В отличие от остальных дихганов, он уже несколько недель имел счастье общаться с Шарбаразом и составил до вольно четкое представление, о чем будет говорить за конный Царь Царей.
Шарбараз обнажил меч и взмахнул им над головой;
– Друзья мои! Хотим ли мы оставаться рабами хаморов с одной стороны, а с другой – этой пиявки на Машиза, которая сосет нашу кровь, чтобы жирели кочевники? Хотим ли мы этого?
– Нет! – Рев толпы многократным эхом отдался от каменных стен крепости, заполнив двор невообразимым шумом. Абивард почувствовал, что уши его глохнут, подвергаясь атаке со всех сторон одновременно.
– Позволим ли мы выжившему из ума казначею осквернять своим вонючим задом трон, по праву принадлежащий настоящим мужчинам? – кричал Шарбараз. – Или вернем себе то, что наше по праву, и преподадим злодею такой урок, чтобы будущие предатели и узурпаторы тряслись от страха и пускали сопли еще тысячу лет?
– Да! – На этот раз рев был еще оглушительнее.
– Теперь вы, несомненно, знаете, как узурпатор похитил престол: подсыпав зелье мне в ужин. И весьма вероятно, он обокрал и вас, сказав, что заплатит хаморам, чтобы оставались на своем берегу Дегирда, – продолжал Шарбараз. – А скажите мне, остались ли проклятые степняки на своем берегу?
– Нет! – Это был не рев, а резкий гневный крик. Мало кто в приграничье не пострадал от набегов кочевников.
Разогрев слушателей, Шарбараз принялся развивать тему с еще большим воодушевлением:
– Итак, друзья мои, оставите ли вы на троне эту гниду, которая похитила его обманным путем и каждое слово которой есть гнусная ложь? Которую бросают даже собственные военачальники, как только ложь стали ясна всем?