Воин, который призывал Абиварда пустить отряд в бой до сигнала, теперь оказался рядом с ним. У него был рассечен лоб и кровь заливала лицо, но он улыбался.
– Ты был прав, повелитель Абивард, а я ошибался, и во мне довольно мужества, чтобы признать это, – заявил он. – Мы изрубили их в щепки, в щепки!
К Абиварду обратился другой воин, в бороде которого седых волос было больше, чем черных:
– Повелитель, подобное следует ценить, – сказал он. – Такое, чтобы твои же воины признали, что ты оказался умнее их, случается раз в жизни – и то если очень повезет.
– Похоже, друг, ты прав. – Часть воинов Смердиса пошла в контратаку, чтобы у их соратников хватило времени отойти.
– В Бездну отступника! Смердис Царь Царей! – закричал копейщик, направляя своего коня прямо на Абиварда. Абивард пришпорил коня: менее всего ему хотелось отражать атаку, не набрав инерции движения. Он едва успел поднять щит, как сошелся с противником.
Копье соперника разбилось о щит. Абивардово же копье выдержало, но конник Смердиса отразил его удар щитом, так что никакого урона оно ему не нанесло.
Теперь они оказались совсем рядом. Быстрее, чем рассчитывал Абивард, противник обломком копья нанес ему удар сбоку по голове.
Шлем спас Абиварда от пролома черепа, но голова его почувствовала, каково быть железом между молотом и наковальней. Взгляд его затуманился; только бы удержаться на коне – на большее его теперь не хватало Он заметил, что при нем больше нет копья, но не мог понять, куда оно делось.
Следующее, что он увидел, был усталый, худой, обеспокоенный мужчина, держащий свечку в двух пальцах от его глаза. Потом тот поднес свечку ко второму глазу Абиварда и испустил долгий, хриплый вздох.
– Зрачки разного размера, – сказал он кому-то, Абивард повернул голову и увидел Шарбараза. – Его ударили по голове.
– Вот именно, – произнес Абивард и тут же почувствовал липкую и вязкую головную боль, будто от тысячелетнего похмелья. Это опечалило его: ведь он даже не имел удовольствия напиться. – Мы победили? После того как меня огрели, я ничего не помню. – Неожиданно для самого себя он зевнул.
– Величайший, ему необходим покой, – сказал усталый человек. Абивард понял, что это лекарь.
– Знаю. Мне доводилось видеть такие случаи, – ответил Царь Царей; Абиварду же сказал:
– Да, победили; мы все еще добиваем их. Я распоряжусь, чтобы Какия доставил тебя в фургон к жене и сестре. Никто не сможет лучше них ухаживать за тобой в следующие несколько дней.
– Дней? – Абивард попытался придать голосу гневное звучание. Но голос прозвучал слабым и больным – именно так, как Абивард себя чувствовал. Он сглотнул, стараясь удержать в себе то, что рвалось из желудка наружу. Земля под ним закачалась, словно превратившись в море.
Какия положил руку Абиварда себе на плечо:
– Повелитель, тебе нечего стыдиться. Хоть ты и НЕ истекаешь кровью, но ты ранен все равно что мечом. Мозги у тебя в голове перетряхнули, как чечевицу в Горшке, и тебе необходимо время, чтобы прийти в себя..
Абивард хотел возразить, но слабость и головокружение были слишком велики.
Он позволил лекарю довести себя до обоза. Служанка, сопровождающая Рошнани и Динак, испуганно вскрикнула, когда Какия подпел его к их фургону.
– Я здоров, – упорно твердил он, хотя каждый удар сердца отдавался в голове набатом, гудевшим: «Врешь!»
– Если будет на то воля Господа, что лично я нахожу в данном случае вполне вероятным, повелитель поправится за три-четыре дня, – сказал Какия, чем вызвал у женщин свежий приступ рыданий. Со странной отрешенностью, вызванной ударом по голове, Абивард подумал, как бы они повели себя, если бы лекарь сказал, что он не поправится. Пожалуй, расплакались бы еще громче. Но и так громче некуда.
Подъем по ступенькам фургона отнял у него последние силы. Квохча, как наседки, женщины занялись им и под руки довели до крошечного закутка, выделенного в распоряжение Рошнани.
Он вошел, точнее сказать, ввалился, и она улыбнулась было, но улыбка застыла у нее на лице, словно холодеющий воск, когда она увидела, в каком он состоянии.
– Что случилось? – прошептала она.
– По голове ударили, – сказал он, начиная уже уставать от объяснений. Я… вроде как в голове все перемешалось, и мне сказали, что надо полежать, пока не приду в себя. День-два, не больше. – Ему надо бы. сказать так Рошнани тогда и самому будет легче это поверить.
– Чем же ты занимался? – спросила Рошнани, когда он опустился на коврик, на котором сидела она.
Даже пребывая в сумеречном состоянии, он поразился глупости вопроса.