– Дрался.
Она продолжила, словно он ничего не говорил:
– Тебя могли убить. Ложись и успокойся, я тобой займусь. Вина хочешь?
Он хотел было покачать головой, но вовремя одумался и просто сказал:
– Нет. Меня тошнит. Если я сейчас чего-нибудь выпью, оно обратно полезет.
– «А если я сейчас пошевелюсь, у меня полголовы отвалится», – мысленно добавил он. Кстати, может быть, это было бы не так уж плохо.
– Сейчас. – Рошнани открыла шкафчик, достала небольшой флакон и вынула пробку. Тоном, не терпящим возражений, она сказала:
– Если не можешь вина, выпей это. Вряд ли оно из тебя полезет, а помочь поможет.
У Абиварда так кружилась голова, что он не стал спорить, а залпом выпил все, что было во флакончике, и только поморщился от сильного лекарственного вкуса;
Через некоторое время головная боль из нестерпимой сделалась вполне обыкновенной. Он зевнул: от этого зелья ему еще больше захотелось спать.
– А знаешь, помогло, – признался он. – Что это было?
– А не рассердишься? – спросила Рошнани.
– Нет, – озадаченно ответил он. – С какой стати? Даже в полумраке фургона, он увидел, что Рошнани покраснела.
– Потому что это снадобье женщины принимают при тяжелых месячных, ответила она. – В нем есть маковый сок, и я решила, что тебе полегчает. Но я слышала, что мужчин очень задевает, когда им предлагают что-нибудь сугубо женское.
– Это так. – Абивард нехотя поднял руку и уронил ее на подставленное предплечье Рошнани. – Вот. Если хочешь, можешь считать, что это я побил тебя за нахальство.
Она недоуменно посмотрела на него и зашлась от смеха. Хоть и одурманенный, Абивард понимал, что такого смеха его шутка не заслуживает. Он подумал, что она так смеется еще и от облегчения.
И в этот момент в закутке, наклонившись, чтобы войти в низкий проем, появилась Динак. Она перевела взгляд с Рошнани, на Абиварда и обратно.
– Ага! – сказала она. – Если я застаю такую сцену, все не так уж плохо.
– Могло бы быть и получше, – сказал Абивард.
– Тогда один из проклятых приспешников Смердиса не ударил бы в мою голову, как в колокол, чтобы убедиться, что ему нравится звук. Но если бы дела не стояли хуже, он бы разбил ее, как горшок, так что мне ли жаловаться? – Он вновь зевнул; бодрствовать удавалось лишь с огромным усилием.
– По словам служанок, лекарь, приведший его, сказал, что он поправится, сказала Рошнани Динак, как будто Абивард уже спал или попросту был предметом обстановки. – Но ему нужно несколько дней отдыха, – Здесь самое место, – сказала Динак с чуть заметной горчинкой. – Будто мы, покидая Век-Руд, привезли с собой женскую половину. Надо же, женская половина на колесах – кто бы мог подумать? Но здесь мы не в меньшей степени взаперти, чем были там.
– Я-то ничего другого и не ждала, – сказала Рошнани, которая была поспокойней своей порывистой невестки. – То, что нам вообще позволили выехать оттуда, – большая победа, а остальное приложится. Через несколько лет многие женщины будут пользоваться полной свободой передвижения, и никто не вспомнит, какие нам пришлось принять условия, чтобы сдвинуть лавину с места.
– Эта лавина прокатилась по мне, – сказал Абивард.
– Уже вторая дурацкая шутка за несколько минут. Похоже, тебе не окончательно вышибли мозги, – сказала Рошнани.
Поставленный на место, Абивард услышал, как Динак говорит:
– Ей-Богу, это несправедливо. Мы убежали с женской половины, значит, должны были убежать и от всех ее строгостей. Какой был смысл уезжать, если мы по прежнему можем высунуть голову из фургона только тогда, когда мужья вызывают нас в свои шатры?
Рошнани определенно что-то ответила, но Абивард ее ответа уже не слышал.
Удар по голове, дополненный маковым соком в лекарстве, которое она дала ему, погрузил его в сон. Когда он снова открыл глаза, в закутке было темно, мерцала только одна лампа. Ламповое масло пахло непонятно. Запах был ему знаком, но откуда – он не мог припомнить. Он заснул, так и не вспомнив.
Проснувшись на другое утро, он не сразу понял, где находится. Тряска фургона и его пульсирующая, тяжелая голова, словно сговорившись, внушили ему мысль, что он проснулся после затяжной попойки в самый разгар землетрясения.
Потом с соседней лавки поднялась Рошнани.
– Как больное место? – спросила она.
Память возвращалась. Он осторожно приложил палец к виску.
– Болит, – сообщил он.
Она кивнула:
– У тебя там здоровенный синяк, хотя большая часть его скрыта под волосами. Хорошо, что узурпаторский вояка не проломил тебе череп.
– Повезло. – Абивард вновь притронулся к виску и поморщился. – По-моему, он был от этого не так далек. – Рошнани задула лампу. На этот раз он узнал капах. – Это горит… это, как его?.. Минеральное масло, вот. Саперы Пероза пользовались им, поджигая мост, когда из Пардрайи возвратились немногие уцелевшие бойцы. Говорят, южане заливают его в лампы.