--Лежа! Димон!! Федька!!! - проорал в закат мужчина. Но ответа, даже подобием крика или голоса человека, простого “АУ”, не последовало.
Полез было в воду, но та оказалась прилично прохладной, всё же река. И с сильным, хотя и не критическим, течением – просто так пересекать реку отчаянно не хотелось и перед окончательным закатом поорав ещё немного в сторону леса, за берегами реки, Елисей вернулся к дереву с которого осматривал территории.
Ночь, первая ночь в Игре, не задалась с самого начала: сперва Петров не заметил в темноте ночного леса удава, медленно покачивавшегося между двух деревьев где проходил Алексей. Это закончилось довольно мучительным удушением со сломанной шеей.
Снова маты-перематы и нервическая пробежка по берегу для успокоения. Метание камней в ближайшую “громкую” чащу, где вовсю веселились цикады и кто ещё покрупнее - и бегство от вылетевшей оттуда пары ухающих птиц, скорее орлов чем сов.
Пришлось найти новую палку, вместо потерянной у удава и гулять с ней, когда мужчина устал и сел у кустарника, он уже опасался деревьев и темноты под ними – оттуда, на задних лапах, вышел ревущий здоровенный мишка и буквально, парой ударов, сломал шею незадачливому местному Робинзону. После чего начал рвать очередное игровое тело Алексея когтями и зубами на шматы.
Попытка переправиться, при луне, на другой берег реки - закончилась встречей с аллигаторами возле подобия крохотного песчаного пляжа и бойней в воде: два крокозавра ухватились мощными челюстями за орущего и захлёбывающегося водой и слюной, собственной кровью Петрова и начали крутиться в воде, вырывая у вопящего человека куски мяса, прежде чем он затих через несколько минут.
К утру ещё раз напал и прикончил игрока медведь, дважды атаковали рыси и палка меж их ушей с кисточками - никак не помогала против уверенных движений и скорости кошаков-убийц.
Сообщения о штрафах опыта ни к чему не приводили: Елисей сам не получал опыта, а посему и штрафы, от всего данного мазохизма - снимать было не с чего. От нулевого опыта нельзя было отнимать десять процентов.
Утром немного полегчало, так как несчастный понял где примерно “паслись” его оппоненты и теперь, прячась в расщелинах крохотной скалы островка, он просто осматривался, трясясь от утренней прохлады и подумывая как ему прожить в подобной мучительной скачке следующий день.
Из-за смертей ему постоянно обновляли статы выносливости, голода, сна и так далее – но он подозревал что если не получать ежечасно мучительные переломы и разорванное мясо, следует всё же чем то питаться что бы поддерживать параметры здоровья игрового тела. Но чем?
Охота на медведя пока была сомнительной идеей, ибо мишка скорее сам охотился на Елисея, чем был его потенциальной жертвой. Рыба в реке? А как её поймать? Птицы и их яйца... а где они? На скале их гнёзд не было, а в лесу есть конкуренты - в виде питонов и рысей, а может и кого похуже.
Утром второго дня произошло новое “испытание”, так, про себя, геймер называл очередные напасти что с ним случались в этой Богом проклятой локации непонятной игры: в который раз, неожиданно, из какого укрытия в земле или расщелинах скалы - выскочил медведь гигантских размеров и быстро прижав Петрова к земле, вместо того что-бы стандартно задрать и прикончить - сломал его позвоночник, но не стал добивать.
Боль! Ужас и снова боль. Когда Елисея тащили, как тряпичную куклу, в берлогу, прятали там среди остатков крупных рыбных гниющих туш и уже истлевших шкурок животных.
Медведь, деловито урча, протаскивал свою живую, стонущую жертву внутрь. Потом складывал её чуть не вчетверо, что-бы не занимала много места в тесноте берлоги, но не добивал: он как бы желал использовать жертву, как “консерву”, на будущее - когда захочется полакомиться свежим мясцом, а влом будет идти на охоту.
Этот случай на некоторое время привёл в ступор и шок игрока: он многое ожидал от всевозможных подлянок Игры, но что бы вот так, мобная самообучающаяся скотина поймала геймера и не прикончила сразу, пускай и мучительно, а “отложила” его на завтра или дальше?
От ужаса замирало в груди. Всё тело налилось как свинцовое и боль в позвоночнике уже чуть не стала привычной. Когда мысль о том что мишка может начать обгрызать его с конечностей и затянуть это дело на неделю, стала невыносимой – Алексей дотянулся губами до длинной сухой веточки и плюнул её в глаз любующегося жертвой медведя.