Девушка продолжает смотреть на него как на психа.
— Дядя… У вас все дома?
— Дядя? — переспрашивает он ее. В глазах что-то блеснуло. Он только что хотел ее толкнуть на кровать и доказать, какой он дядя, но сдержался. Сам же ляпнул об обещании. — Нет, у меня не все дома, Schönheit (красотка).
Лил водит взглядом по комнате, стенам и полу, куда угодно, лишь бы не смотреть на мужчину. Руки блуждают по телу в поисках телефона. Хотелось позвонить в полицию и прокричать о похищении. Но того не было.
— Где мой телефон? — спрашивает она, поднимая на него взгляд.
— Здесь, — он пальцем указал на карман брюк, на передний карман. Потянется?
Неуверенной походкой Лилиан подходит ближе, почти вплотную. Смотрит на него с опаской, будто тот зверь дикий и может наброситься на нее в любой момент, но руки не протягивает. Страшно? Скорее неловко. Что это она будет по чужим карманам лазать? Просто ладошку протягивает, чуть дрожащую от волнения.
— Верните…
— Есть ли смысл? У тебя не тот тариф, чтобы ты из Берлина звонила в Нью-Йорк или…. Где там живёт твоя подружка? — хмыкнул он носом. — Но если хочешь, то бери. Что-то руки болят… Не могу достать…
Она поджимает губы, недовольно хмуря бровки, а после тянется к карману, но сама же одергивает свою руку.
— Не могу я… по чужим карманам лазать! Просто отдайте!
— Возьми, — снова говорит он ей тоже самое. Словно приказ отдает, и отступать не думает.
Снова вздох. Еще пол шажочка вперед и, кажется, будто тот на нее откуда-то сверху давит. Бедолага, сейчас разрыдается от того, насколько приходится идти против принципов, но рука скользит в карман, ладонью по его бедру. Лил приходится встать плотнее, чтобы хоть немного дотянуться до глубины кармана. Однако же то что она нащупала, было далеко не сотовым. Шоколадная поднимает голову вверх, встречаясь с мужчиной взглядами и нервно сглатывает.
— Ну? — смотрит он на нее абсолютно без эмоций, будто ему нет дела до касаний девушки. Заметьте, прекрасной девушки. А вместо телефона там лежала шоколадка. Поиздеваться решил?
— Там нет телефона… — проговаривает она тихо, а после вынимает руку, осторожно так, словно ее укусят за это.
— Конечно там не телефона. Твой телефон у Мартина, моего помощника, — Генрих дождался, пока ее рука вернётся к ее телу, а после достал шоколадку и вложил ее в ладонь. — Сядь и поешь, а после закинься сладким. Настроение поднимется.
Лилиан прикрывает глаза, чтобы не выругаться.
«Чертова Марго… Чтоб я хоть раз еще тебя послушала» — подумала та и вернулась к кровати, развернувшись на месте. Шоколад брошен в сторону. Девушка ложится на бок, подложив руки под голову, а после закрывает глаза. Она не будет есть.
«Я тут не гостья. Самый настоящий плен…»
Генрих пожал плечами и прошел к выходу. Кольцо на пальце есть, договор подписан, жена самая настоящая красавица. Что ещё ему нужно? И кстати, Лилиан здесь не пленница. Для нее открыт весь Берлин, и, как положено, у нее будет своя охрана, своя машина, которую она сможет выбрать в огромном гараже. Собственная прислуга, дизайнер, и все, что она захочет. Он все сделает и даст. Кроме возвращения домой. Бедолажке же об этом, по крайней мере, сообщить не посчитали нужным. Она пролежала на постели до вечера, перевернулась на другой бок, и снова провалилась в сон.
«Пока спишь… меньше хочется есть» — подумала она про себя.
Глава 4
Прошел день. За ним еще. Стук в дверь кабинета хозяина поместья прерывает разговоры двух мужчин.
— Входи! — рыкнул Генрих.
Горничная приоткрывает дверь, ступает за порог и стоит, опустив взгляд в пол, ведь тот терпеть не мог прямые взгляды. Это дозволялось только узкому кругу друзей и близких, которых по пальцам можно пересчитать.
— Господин, миссис Ланге снова не притронулась к еде… — тихо проговорила та, чтобы не раздражать его еще больше громким голосом. Мартин, что сидел за столом напротив, покосился на друга, прямо всем своим видом показывая «А я говорил»!