— Не уверен, что ты до конца правильно уловил мысль, но… Ладно. Будь что будет. Мой тебе совет, лучше подожди пару дней. Она же только поела полагаю. Лучше без спешки.
— Значит… В следующую среду жду свидания. Пусть пока просто понемногу начинает есть. И… Узнай, может, что она любит. Она клубнику не любит, а что любит — мне не говорит, — он был похож на ребенка, даже губы надул, но его грубый низкий голос создавал слишком забавную картину. Мартин посмеялся.
— Понял… Достану ее подружку! — кинул тот на прощание, а после достал мобильный с перепиской Марго. Началась она с банального «Твою подругу похитили», но после, кажется, разговор стал больше дружественным.
«Красавица неземная, прошу прощения за то, что снова достаю расспросами, но боюсь, без тебя совсем никак» — написал он и отправил.
Брюнетка только посмотрела на экран телефона и вернулась к общению с родителями. Они против того, чтобы та отлучалась, когда она разговаривает с ними, так что ответила только через час: «Ты мне уже надоел. Я ведь говорила, что нужно делать. Чего еще?»
«Он собирался не сдерживать себя. — отправил Мартин следом, — Так что благополучие шоколадки в твоих руках. Что она любит?»
Незамедлительно приходит ответ Мартину: «Много всего, но клубнику не любит. Только не говорите, что ее ей впихивали!»
«Не скажу… Все. Спасибо. Как-нибудь сами» — ответил Гофман чуть раздраженно. Да кто же знал, что та окажется таким ярым противником красных ягод?
— Чем же ее… удивить… — говорит тот сам себе, размышляя. Вот так весть! У самого личной жизни нет, так еще и о чужой думать! Но, с другой стороны, это ведь способ избавиться от клятвы, данной старику Ланге перед смертью.
Глава 5
Следующим утром Лили вышла из комнаты. Тихо так, как мышонок. Осмотрелась по коридору, и по стеночке к лестнице. Сама в этой рубашке широкой, что в шкафу нашла. Снизу белье только, но она не особо думает о том, что в таком виде ходить неприлично. Ей нужно убежать. Навязчивая мысль.
— Я сказал никаких акций этому жирному ублюдку! — рычит Генрих, выйдя из своего кабинета. Держит одной рукой телефон, во второй стакан с виски. — Он не получит ничего от моего бизнеса. Ни от одного, ни второго, и так далее, — он стучит каблуками туфель и останавливается рядом с девушкой, опуская чуть телефон, чтобы не слушать противный голос женщины-менеджера. Она замерла на месте, как статуя, словно бы часть интерьера, а не живой человек.
— Чего здесь стоишь как мышь в углу? — спрашивает мужчина.
— Стою… как мышь в углу… — нервно повторила та, смотря ему прямо в глаза. Махонькая такая в сравнении с ним, худенькая, глазки эти как бусинки, будто заплачет сейчас. Ну как такую обижать? Руками в стену вжалась, будто та ее чем-то спасет.
Седовласый цокнул языком, отпил виски, возвращая телефон к уху:
— Ни Смиту, ни Кляйну, ни одному из всех тех чертей — процентов не видать. И перенаправь с того завода выручку на счет супруги. Да… Лилиан Ланге, — встал он возле перил, выпятив зад назад, а локти поставил на деревяшку. Генрих сбросил звонок и повернул лениво голову на шатенку. — Тебе не показали гардеробную, Mäuschen? (мышонок) — рассмотрел он ее с ног до головы, оценивая внешний вид. Девушка машинально оттянула край рубашки ниже. Ей казалось, что длина приличная, но теперь отчего-то чувствовала себя перед ним абсолютно голой.
— Мне нормально… — ответила она.
— Черт возьми… — он подошел к ней и схватил за руку, ведя по коридору, минуя ее комнату. Они прошли к соседней.
Открыв двери перед девушкой, на обзор показался просторный гардероб, огромных размеров. Вся комната, это один сплошной огромный шкаф.
— Оденься, или я не ручаюсь за свою охрану.
Не хватало еще добавить «за себя тоже». Она смотрит на вещи, потом на мужчину.
— А что не так? Вот это платье и то короче выглядит! — возмущается та, тыкая на ближайшую вешалку.
— Я тебя привел сюда не для того, чтобы ты смотрела на что-то одно. Здесь тонна вещей, а тебе и без того заняться нечем. Сиди и выбирай, что нравится, — почти что рычит он на нее, но пытается спрятать того зверя, что в нем сидит.