Днем позже Рорк на «Джет Рэйнджере» следует тем же маршрутом, заправляясь по пути дважды: у озера Баринго и в Коби Фора, причем в последнем месте на борт вертолета грузятся 4 канистры и перебрасываются в район озера Чамо.
– Это не значит, что вам понадобятся все четыре, – сказал Свэйн, – но всегда полезно позаботиться о запасе.
Проделав этот маршрут, вертолет разворачивается на юг и возвращается домой. В том случае, когда Рорк, Коллинз и Халлоран будут, в свою очередь, лететь на юг...
– Постойте, как мы определим наш путь? – прервал Рорк Свэйна.
– Вы же будете следовать Долиной Разломов.
– Я имею в виду в самом начале, когда мы покинем Аддис-Абебу.
– Лететь из Аддис-Абебы на юг также легко, как отсюда на север, – быстро произнес Свэйн. – Посмотрите на карту. На всем пути – сплошные озера, их берега словно колея будут указывать вам направление движения. Вам даже не придется воспользоваться приводным маяком в Арба-Минч... В любом случае при следовании на юг в вашем распоряжении будут находиться два склада горючего. Вы их увидите, когда завтра полетите по этому маршруту. Еще один день на обратную дорогу, и вечерним рейсом вы можете вылететь домой. О'кей?
– Все это хорошо, но вы уверены, что сможете достать грузовик?
– Никаких проблем, – ответил Свэйн, – и грузовиков много, и водителей. Вам нужно двоих и еще грузчика. Топливо у меня есть. Если потребуется, я смогу предоставить и что-то другое.
– Что ж, хорошо, – согласился Рорк.
– О'кей. Я сообщу, если возникнут какие-либо затруднения. Хотя вряд ли, мы уже неоднократно выполняли подобную работу. Своего рода инспекция. Это всегда помогает избежать ошибок... Вы туда направитесь с моим пилотом. Молодой парень, зовут Боб Хадсон. Он отлично знает Долину Разломов. Единственное, что может помешать вам в этом деле, – цена.
Он снова принялся за подсчеты. Девятьсот галлонов топлива по семь кенийских шиллингов за галлон. Грузовик плюс трое. «Джет Рейнджер» на два дня, пилот – двести фунтов в час. Получается около четырех тысяч фунтов. Наличными.
Рорк тяжело вздохнул. У него не было наличных денег, да он и не был уполномочен заплатить такую сумму. Придется звонить Коллинзу, который перезвонит Кромеру, и тот уже выпишет банковский чек. Свэйн сказал, что это его устраивает.
– Если что-нибудь будет не так, – проговорил он со злобой, – я сам полечу в это чертово место и продырявлю из револьвера каждую из канистр.
Затем, за пивом и бутербродами, он успокоился и рассказал Рорку о Хадсоне, молодом геологе, страстная любовь которого к Долине Разломов и к фотографированию дикой природы привели его в конечном счете к семейству Свэйнов. Позже он закончил курсы гражданских пилотов в Англии и обнаружил, что единственным способом удовлетворения его постоянной тяги к природе может быть только профессия пилота.
– Его сегодня не будет, – сказал Свэйн, – но завтра он придет рано утром и подготовит все для полета. Он знает эти места гораздо лучше, чем я, и объяснит то, что вы обязательно должны запомнить.
Во второй половине дня усталый от напряженных разговоров Рорк возвратился в прохладный номер отеля, планируя принять душ, сделать необходимые звонки и лечь спать.
Ответ Селассие, должным образом переведенный на английский язык, оказался этим утром на рабочем столе Кромера. По-видимому, император уже смирился с неизбежностью потери или раздела своего состояния, поэтому без всяких оговорок принял предложение Кромера. Его единственная просьба состояла в том, чтобы освободить из-под домашнего ареста родственников. Как считал сэр Чарльз, эфиопы были готовы обсудить этот вопрос.
Кромер подумал, что, возможно, пришло время начать закручивать гайки. Эфиопам теперь уже некуда отступать: они были уверены, что все для них складывается благоприятно, и уже предвкушали получение огромной суммы денег.
Прежде чем приняться за трудную работу по составлению меморандума, он позвонил Юфру.
– Мистер Юфру, – начал Кромер, – передо мной лежат два документа: благоприятный ответ императора на мое последнее письмо и доклады наших банков с оценкой всего его состояния. Возможно, вам будет интересно узнать, что, если все произойдет так, как мы с вами планируем, ваше правительство в самое ближайшее время станет богаче на 2 миллиарда долларов.
После продолжительной паузы Юфру, наконец, заговорил.
– Сэр Чарльз, я проинформирую об этом приятном известии наши власти. Хочу, чтобы вы знали о том, что в случае успешного завершения этой договоренности Эфиопия окажется в неоплатном долгу перед вами. Это может буквально спасти страну от катастрофы. Более того, располагая такой огромной суммой денег, мы сможем купить все необходимое и добиться определенной независимости. Все, что вы делаете, сэр Чарльз, может открыть новую страницу в истории Африки.
– Перестаньте, пожалуйста, мистер Юфру, – с оттенком великодушия в голосе произнес Кромер. – Нет никакой необходимости расточать похвалы. Я собираюсь сейчас приступить к написанию текста меморандума о передаче денег и позвоню вам позже.
Меморандум о передаче. Звучит вполне подходяще и даже впечатляюще для документа, над которым он начал тщательно работать. Это должен быть необычный документ, настоящее произведение искусства в области финансов и политики: условия продажи золота на рынке, продажа акций, ликвидация предприятий. Он должен включать статьи, определяющие процедуру перевода денег в местные отделения «Банка Эфиопии», различные юридические аспекты, касающиеся отношений с компаниями, вопросы налогообложения и сотни других проблем, свидетельствующих о мастерском преодолении автором противоречивых требований быстроты действий, реальных условий и качества.
Иными словами, он должен был собрать воедино, в одном документе, как можно больше деталей финансового, юридического, организационного и морального плана, призванных создать о нем впечатление как о правдивом и убедительном, тогда как на самом деле документ представлял собой лишь дымовую завесу.
После трех часов кропотливой работы Кромер приступил к редактированию текста: зачеркивал в одном месте, добавлял в другом, переставлял параграфы, старался придать изложению большую стройность и логику. Во второй половине дня он продиктовал проект меморандума мисс Ятс.
Суббота, 3 апреля
Перед тем как вылететь из Найроби, двадцатишестилетний Боб Хадсон коротко рассказал Рорку о географии Долины Разломов. Он оказался слишком экспансивным человеком в том, что касалось предмета его увлечения. У него были немного свернутый в сторону нос – результат травмы при игре в регби – и привычка закусывать губу, когда он был чем-то озадачен. Назидательная речь просто раздражала Рорка.
– Посмотрите на карту, вот здесь, – говорил Хадсон. – Вот это и есть Долина Разломов. Она начинается сразу за окраинами Найроби. Ее отвесные стены идут в северном направлении и расходятся в стороны, достигая озера Рудольфа, куда мы направляемся, а затем снова сближаются и дальше проходят через всю Эфиопию. Средняя часть Долины отмечена озерами или вулканами. Забавное место. Знаете, почему?
Рорк не проявил никакого интереса. Хадсон, не обращая внимания на безразличие Рорка, сложил ладони вместе, как бы собираясь молиться, а потом, когда заговорил, развел их в стороны, чтобы этим жестом проиллюстрировать смысл последующих слов:
– Территория всей Восточной Африки и Аравии как бы растягивается в стороны, подобно замку «молния», вдоль линии, проходящей как раз по Долине Разломов. По мере того как расходятся ее края, средняя часть медленно опускается. Все, что может, старается просочиться наверх – главным образом, лава и расплавленный углекислый натрий, – поэтому средняя часть поверхности оказывается как бы вывернутой наизнанку. По этой причине издали озера воспринимаются как белые пятна из-за осадков солей натрия по их берегам. Вы все это увидите.