Энрико подскочил, достал из сарая большую картонную коробку и палку и бросился на мельницу. Анна пошла за ним.
— Как вы их убиваете? Палкой? Может, лопатой было бы лучше?
— Я вообще их не убиваю, — сказал Энрико. — Я их ловлю и отношу обратно в лес. И надеюсь, что они вернутся нескоро.
Анна вздохнула. Этой ночью ей будет спаться не так хорошо, как раньше.
Энрико обыскивал мельницу участок за участком, шаг за шагом.
— Стойте на дверях! — крикнул он Анне. — И когда она удерет, скажите мне.
Прошло минут двадцать, пока он нашел змею, свернувшуюся между ящиком с книгами, корзиной для дров и камином. Втащить ее в коробку было невозможно, поэтому он вспугнул ее и подталкивал палкой до тех пор, пока она не развернулась и не попыталась скрыться. Она вползла на полку, обвилась вокруг глиняной статуи льва, а потом попыталась по ковру ускользнуть в направлении лестницы. Энрико с помощью палки перекрывал ей путь до тех пор, пока у змеи не осталось никаких шансов и она не заползла в картонную коробку. Энрико поднял коробку, выскочил с мельницы и помчался на гору в лес.
Анна подошла к Карле и села рядом с ней за стол под ореховым деревом.
— Иногда хорошо иметь мужчину в доме, — тихо сказала Карла, вылавливая кусочки сельдерея из панцанеллы.
— А иногда еще лучше не иметь его в доме, — сказала Анна.
Карла улыбнулась, и Анна тоже. Лед был сломан.
Когда солнце зашло, резко похолодало. Анна и Карла надели теплые куртки и толстые коски, чтобы можно было еще посидеть на воздухе. Энрико остался босым и в короткой рубашке, сказав, что ему не холодно. Дождя не было, однако порывистый вечерний ветер задувал из-за утла дома так, что скатерть пришлось утяжелить камнями. Орех шумел, и это напомнило Анне ветреные дни у моря.
Карла приготовила горячий чай и принесла из кухни кексы с маслом. Энрико сидел, откинувшись назад и закрыв глаза, словно медитировал или спал. Карла налила всем троим чаю и выжидательно сложила руки на груди.
— Почему вы здесь? — спросила она. — Зачем вы купили Валле Коронату? Я пытаюсь как-то смириться с мыслью, что придется снова, уже по-другому, начинать жить, и, если Энрико это доставляет удовольствие, снова строить дом. Ну и хорошо… Но мне хотелось бы знать, почему такая женщина, как вы, хочет прятаться здесь, в темноте и одиночестве. Без мужа, который ловил бы змей в комнате.
— Десять лет назад я потеряла сына, — тихо сказала Анна. — Феликса. Ему было десять лет. Такой маленький, нежный, беленький мальчик. Мы были в отпуске в Ла Пекоре, недалеко отсюда.
— Я знаю Ла Пекору, — быстро вставила Карла. — Энрико ее реставрировал.
Энрико открыл глаза. Анна посмотрела на него, но он не ответил на ее взгляд, а уставился в темноту.
— Была Страстная пятница девяносто четвертого года. Феликс играл на улице, возле ручья, приблизительно в ста метрах от дома. Еще до наступления темноты мы позвали его на ужин, но он не пришел. Несколько минут спустя началась ужасная гроза, стало холодно, разыгрался ветер, дождь лил как из ведра, а на Феликсе были только шорты и футболка. Гаральд, мой муж, тут же помчался на поиски. Он искал его всю ночь и еще две недели. Круглые сутки. И днем, и ночью. Но так и не нашел.
— А вы подключили полицию? — спросила Карла. Было видно, что ее очень тронуло то, о чем рассказывала Анна.
— Конечно. На следующее утро полицейские с собаками прочесали весь лес, водолазы вели поиски в озере… Поисковая операция длилась несколько дней, но они так ничего и не нашли. Ни малейшей зацепки. Ни единого следа. Ничего из его одежды. Вообще ничего. Через две недели нам пришлось снова вернуться в Германию, и с тех пор я больше никогда не видела Феликса.
— И вы не можете этого вынести… — прошептала Карла. — Неизвестности того, что с ним случилось…
Анна кивнула.
— А сейчас вы здесь, потому что надеетесь каким-то образом выйти на след этой тайны?
Анна кивнула, не отрывая взгляда от пола.
Карла положила руку на руку Анны. Несколько секунд, казавшихся бесконечными, никто из них не произнес ни слова. Анна смотрела на свечу в садовом подсвечнике, в пламени которой с треском сгорали комары. А потом рассказала о пасхальных днях десятилетней давности, когда исчез Феликс.
Когда она закончила рассказывать, то побежала в дом, чтобы принести фотографию Феликса.
Энрико точно знал, о ком она говорила. Он никогда не забывал ту Страстную пятницу, о которой шла речь. Тогда гроза буквально загнала мальчика прямо ему в руки…