— Я приеду. Когда-нибудь приеду, если в этом дерьмовом городе найду, во-первых, дорогу к Кампо, а во-вторых — где поставить машину!
И она отключила телефон.
Она еще четверть часа колесила по улицам и в конце концов припарковалась на Пьяцца делла Либерта, опять же недалеко от стадиона. Затем прошла пешком еще двадцать минут и наконец в десять минут девятого пришла на площадь. Раздерганная и измученная. Пот ручьями стекал по ее лицу, а тушь для ресниц оставляла узкие сероватые полоски.
Она увидела, что он стоит у фонтана. Воротник рубашки расстегнут, рукава легкой летней куртки высоко закатаны, руки в карманах. Вид у него был такой, словно он тихонько насвистывает какую-то песню. «Черт возьми, парень хорошо выглядит! — подумала она. — А я появляюсь тут, словно ведьма, которая три дня мчалась верхом на метле сквозь ураган».
Он засмеялся, когда увидел, что она идет к нему.
— Я совсем выдохлась, — сказала она вместо приветствия. — Ничего не говори, иначе я вцеплюсь тебе в горло.
Он обнял ее за плечи и заставил присесть на ступеньку возле фонтана.
— Сначала посиди и отдохни. А потом подумаем, что делать дальше.
— Я не могу в таком виде идти в ресторан, я вся липкая от пота! В Валле Коронате не было света, я проделала марш-бросок в Ла Пекора и обратно, но даже не могла принять душ! — Она посмотрела на него, и ей даже удалось улыбнуться. — Сегодня просто все не получалось так, как надо.
— Я приглашаю тебя в душ и на холодный как лед бокал спиртного на моей террасе. Как ты к этому относишься? Отсюда всего лишь пара минут пешком. После этого мы можем сходить поесть.
— Я, правда, уже не в состоянии сделать ни шагу, но предложение прекрасное. — Она медленно поднялась и потянулась. — У тебя наверняка есть стул или кресло, на котором сидеть удобнее, чем здесь, на этих камнях.
Она сказала «кресло», но при этом думала, собственно, лишь о его кровати.
Кай был благодарен Анне, что она мылась под душем, а не в ванне, как Аллора, иначе ему пришлось бы и ей предложить в качестве пены для ванн средство для стирки шерстяных тканей. Когда она вымылась, то вышла на террасу в его сине-зеленом полосатом банном халате и уселась в шезлонг.
— Сейчас мне хорошо, — объявила она, и он не мог припомнить, чтобы какая-то женщина нравилась ему больше, чем эта, в его огромном махровом халате.
Он подал ей кампари и поднял свой бокал с виски.
— Салют! — сказал он. — За то, чтобы ты стала счастливой в Валле Коронате!
Анна кивнула и промолчала. Она пила медленно, маленькими глотками и наслаждалась видом города.
— Фантастически, — прошептала она, — этот вид просто прекрасен! В моей долине есть что-то от гор Фихтельгебирге, но здесь — это же Италия!
— Наверное, нужно было все же посмотреть и другие объекты. Из большинства домов открывается великолепная панорама, и, может быть, тебе однажды будет ее не хватать в твоей долине.
— Может быть, может быть, может быть… — задумчиво ответила она. — Этого никто не знает, однако что-то в этой долине притягивает меня. Это место околдовало меня, там есть что-то особенное, чего я не могу описать. Когда мы с тобой осматривали его, у меня не было чувства, что я там впервые, все было так знакомо… Нет, Кай, все правильно. Зачем-то судьба забросила меня в этот маленький рай, и теперь я с нетерпением жду, что будет.
Она размешала кампари соломинкой.
— Знаешь, — сказала она, — сейчас мы пойдем в постель, а потом я расскажу тебе, зачем на самом деле приехала в Италию.
Она встала и улыбнулась. Потом взяла его за руку и потащила с террасы.
Кай оторопел. Естественно, он учитывал возможность того, что вечер мог закончиться в постели, но такого не ожидал Он без сопротивления последовал за ней, и его сердце билось как бешеное. Кровь шумела у него в висках, и он был взволнован так, словно это происходило с ним впервые.
61
Сначала Энрико лишь почувствовал, что был на стройплощадке не один. Он услышал какой-то шорох, несмотря на то что заделывал цементом трещины в стенах и кельма издавала громкий и неприятный скрипящий звук, когда он проводил ею по грубым камням. Сначала он подумал, что это змея, но змеи удирали сразу, как только их покой нарушал шум строительства. Ему на ум не приходило ни одно животное, которое сразу же не сбежало бы, и это обеспокоило его.