Она вообще не понимала, что все это должно было означать Ей просто было грустно.
Приближалась Пасха, и у нее было много работы в Сан Винченти. В четверг ей нужно было убрать в церкви: стереть пыль с фигур святых, поменять покрывало в алтаре, вымыть абажуры на лампах, натереть воском скамейки, пропылесосить исповедальные стулья, подмести и вымыть пол. Цветы, украшающие церковь, она должна была менять каждый день. В Чистый четверг на алтаре стояла лишь трава, в Страстную пятницу из церкви убирали все цветы, и Фиамма лично ездила на базар, чтобы купить огромное количество всевозможных цветов для пасхальной ночи и пасхального воскресенья.
Аллора наводила порядок в ризнице и пересматривала одеяния пастора, выбирая те, которые за зиму проела моль. А когда нашла бутылку церковного вина, то выпила ее. Потом она улеглась на скамью в церкви и проспала два часа, пока ее не обнаружила Фиамма и не наградила пощечиной.
Маленькую пьяццу перед церковью тоже нужно было подмести дочиста и убрать траву, проросшую между камнями на булыжной мостовой.
Не только в церкви, но и в доме бургомистра шла большая уборка. Фиамма, как фельдфебель, гоняла Аллору с утра до вечера, с одной работы на другую. У Аллоры не было ни единого шанса исчезнуть и прогуляться в долину. Ей требовалось два с половиной часа, чтобы дойти от Сан Винченти до Валле Коронаты, даже если она большей частью бежала и передвигалась вприпрыжку, чем шла пешком.
Во время всенощного пасхального богослужения она тихонько стояла в маленькой церкви Сан Винченти за колонной, словно загипнотизированная светом пасхальной свечи, которую держала в руках.
«Боже милый, — молилась она, — защити пастора и бургомистра, землемера, продавца стройматериалов и ангела в долине. Сделай так, чтобы все они дожили до ста лет, и помоги, чтобы ничего не случилось. Ни в Сан Винченти, ни вокруг. Сделай так, чтобы не случилось ни пожара, ни наводнения, ни землетрясения. И смотри, чтобы ни одна звезда не упала с неба».
Себя и Фиамму она в эти молитвы не включала.
Она закончила молиться и попыталась поймать взгляд пастора, но он на нее не смотрел. Он даже ни разу ей не подмигнул. Аллора немножко расстроилась и решила как можно скорее снова забраться к нему под одеяло и согреть ему спину.
В пасхальный понедельник у Фиаммы не было для нее никаких заданий. Никто не обращал на нее внимания, и Аллора отправилась в путь.
Обстановка в долине была какой-то странной. Все окна и двери обоих домов были закрыты, чего Аллора прежде никогда не видела. Не было видно ни мужчины, ни женщины. Но когда она прислушалась и затаила дыхание, то услышала какой-то тихий плач, похожий на жалобное мяуканье кошки.
Аллора ковыряла в носу и ждала. Плач иногда затихал на несколько минут, но потом начинался опять. Услышав тонкий пронзительный визг, она дернулась всем телом, и ее охватила дрожь. От страха по спине поползли мурашки. Что там случилось? Может, нужно просто пойти туда и постучать в дверь? Но она побоялась. Ангел не был человеком, к которому можно было бы просто прийти и сказать «аллора».
В ангеле было нечто, что пугало ее. Он словно был обвит невидимой колючей проволокой, которая могла поранить человека, разрезать кожу любому, кто решился бы подойти слишком близко.
И тут впервые она подумала, что ангел, наверное, совсем не ангел.
Солнце давно уже скрылось за горизонтом, и наступила ночь. В лесу темнело быстро, намного быстрее, чем в поле. Аллора пока еще не думала о том, как будет идти назад, — она неотрывно смотрела в сторону мельницы. Лампы справа и слева от двери не горели, и в доме тоже было темно.
Когда Аллора уже перестала различать очертания дома, до нее дошло, что она совсем забыла о времени и что теперь ей нет пути назад. Придется заночевать в лесу.
Вдруг она услышала крик. Долгий мучительный крик, которому, казалось, не будет конца. И в этот миг Аллора поняла, что это не кошка, а человек.
Аллора зажала уши руками и сидела так, пока крик не прекратился. Затем наступила мертвая тишина. С мельницы не доносилось ни звука. Она протерла глаза — в них ощущалось жжение, словно она слишком долго просидела у огня, неотрывно глядя на пламя.
Ее словно парализовало. Она сидела, не в силах двинуться с места. Холод медленно охватывал ее босые ноги, поднимаясь все выше и выше. Аллора забилась в яму поглубже, сгребая к себе ветки, листья, мох, — все до чего могла дотянуться, не вылезая. Затем она обхватила ноги руками, оперлась подбородком на колени и принялась ждать. Дыхание ее выровнялось, сердце стало биться медленнее. Она была начеку, сосредоточив все внимание на мельнице. Но там ничего не происходило. Не было слышно ни голоса, ни звука. Окна и двери остались закрытыми, мужчина больше из дома не выходил.