— Давай поедем в Монтальчино, — сказала Анна и встала. — Я куплю там немного вина. Но у меня одно условие.
— Нет проблем.
— Когда мы вернемся, ты переночуешь у меня в Валле Коронате. Согласен?
— Согласен.
Кай нагнулся и поцеловал ее в губы прежде, чем она с подносом в руках исчезла в доме.
65
Аллора непременно хотела узнать, кто теперь живет в Валле Коронате, — с тех пор как человек с вилами и со светловолосой женщиной вселился в дом ее бабушки. Кроме того, ей было любопытно, изменилось ли что-нибудь за годы, пока она там не была.
По дороге в Валле Коронату она загнала в ногу занозу. Она сидела на пеньке, терла большой палец на ноге и тихонько ругалась. Потом пошла дальше. И шла так долго, что перестала чувствовать боль.
Долина лежала перед ней, тихая и мирная. Такая же, какой она оставалась в ее воспоминаниях. Все цвело, как и раньше, только кусты розмарина, лаванды и шалфея за это время стали огромными и доставали до окон кухни.
Аллора залезла в свое старое укрытие, которое нашла без труда, и стала ждать: может быть, в доме кто-то спал. Потом поднялась и прошла немного вперед, пока не стала видна стоянка. Там она увидела лишь маленький старый «фиат», колеса которого уже заросли бурьяном. На этой машине давно никто не ездил. Очевидно, в доме действительно никого не было.
Аллора, пригнувшись и не спуская глаз с дома, пробежала через лес, который примыкал к ручью. Время от времени она останавливалась и прислушивалась. Ничего. Ни звука. Ни движения.
Окна и двери были закрыты, как и тогда, только сегодня не было слышно тихого, жалобного плача.
Со стоянки она осторожно проскользнула к дому, поднялась по лестнице и заглянула в спальню. Кровать под огромной сеткой от москитов была аккуратно застелена, сверху на ней лежало льняное покрывало бежевого цвета с тканым узором. На комоде напротив кровати стояло зеркало и аккуратными рядами были расставлены всякие косметические принадлежности.
Аллора пошла дальше. В гостиную она не могла заглянуть, для этого ей понадобилась бы лестница. Комната для гостей тоже была аккуратно убрана, как и спальня, и невозможно было сказать, спал там кто-нибудь в последние дни или нет.
Потом Аллора заглянула через стеклянную дверь в кухню и оцепенела. Она даже облизала слегка запылившееся стекло, чтобы лучше видеть. На фотографии над кухонным уголком она узнала маленького мальчика, которого мужчина, однажды принятый ею за ангела, когда-то нес на руках и забетонировал в высохшем пруду, в котором сейчас была вода. Сердце у нее забилось как бешеное. Она попыталась понять, почему здесь, в кухне, она видит фотографию этого мальчика, но она не могла думать — казалось, ее голова набита ватой. От ярости и отчаяния она ударилась лбом о стекло, затем сильнее, еще сильнее, но не почувствовала боли. И лишь когда стекло в двери разбилось и по лицу потекла кровь, к ней вернулись какие-то мысли и она попыталась в них разобраться. Ее звали Аллора. Сияло солнце, и было жарко. Она была в лесу, в долине, а дом был пуст. В нем никого не было, и никто ее не видел. Аллора выломала несколько торчавших острых осколков стекла, которыми могла пораниться, и через образовавшееся отверстие залезла в кухню.
В мойке стояли две грязные чашки для эспрессо. Кто-то сегодня утром пил кофе.
Аллора сделала то, что обычно делала в лесу. Она опустилась на колени и обнюхала весь дом. В воздухе витал легкий аромат, который Аллоре понравился. Но она почувствовала еще и запах загнивающего салата в мусорном ведре, сыра в холодильнике, пыли на полке с посудой и плесени под мойкой. Она чувствовала запах обгоревшей паутины в розетке, которой незадолго до этого пользовались, запах воска на маттони, запах сырости в гардине, даже унюхала единственный червивый орех в корзине, а в постели — специфический запах женщины.
Затем она медленно вернулась назад в кухню и осторожно сняла с крючка фотографию Феликса.
66
Мужчины здесь не было, в этом она была совершенно уверена. Пока она сидела в кустах и наблюдала за домом, светловолосая женщина непрерывно собирала камни в тачку, отвозила их к дороге, высыпала и тщательно подгоняла, чтобы камень как можно плотнее прилегал к камню. Очевидно, она хотела замостить дорогу перед домом. Она вспотела, и Аллоре стало ее жалко, потому что Аллора знала, как длинна дорога от Каза Мериа до Сан Винченти. Чтобы дойти до Сан Винченти, нужно было потратить приблизительно такое же время, как чтобы сварить нонне суп-минестроне. А минестроне варилось долго, потому что у бабушки уже не было зубов и она могла только давить картошку и морковку языком о десна. Аллора представила, что светловолосая женщина закончит мостить дорогу, конечно, лишь тогда, когда станет такой же старой, как и нонна, когда та умерла. И поэтому ей было жалко эту блондинку.