— Больше, к сожалению, в доме ничего нет, — сказала она, ставя поднос на стол.
— И прекрасно! — ответила Анна. — Мы не голодные.
Кай скривился. Ему ужасно хотелось есть.
Энрико надел шорты и футболку, подошел к столу, на ходу вытирая голову полотенцем, и сел.
— Что случилось? — спросил он. — Что произошло?
У Карлы так дрожали руки, что она пролила минеральную воду, которую наливала в бокалы.
— Сначала один вопрос, Энрико, — сказала Анна. — Почему вы сказали, что в этой местности не случались убийства детей? Здесь, совсем рядом, кроме моего Феликса исчезли еще двое детей. Филиппо и Марко. Филиппо было одиннадцать лет, Марко — тринадцать. Если такое случается, люди неделями говорят об этом. В барах, в магазинах, на рынке, на площади — везде. Да я это знаю по собственному опыту. А вы ничего такого не слышали?
— Я действительно ничего не знала, — на одном дыхании сказала Карла. От волнения на щеках у нее появились красные пятна.
— Я знал, — сказал Энрико, глядя в пол. — Может быть, Карла не слышала. Мне кажется, так совпало, что оба раза она в это время была в Германии.
— И об исчезновении Феликса вы тоже знали?
Энрико кивнул.
— И когда пропал Феликс, Карла тоже была в Германии?
— Да, — сказала Карла, — я же рассказывала. У отца был инфаркт.
Анна сделала легкий жест, означавший не что иное, как «точно, я забыла». Она посмотрела на Энрико. Ее взгляд был злым, а голос — пронзительным.
— А почему вы мне ничего не сказали о двух других пропавших детях?
— Я не хотел вас пугать, Анна. — Голос Энрико был теплым и сердечным. — У вас и без того уже было достаточно проблем. И прежде всего я не хотел лишать вас надежды однажды увидеть Феликса живым. Наверное, это было ошибкой. Может быть, я не знаю… Но если я сделал что-то не так, то очень об этом сожалею. Простите, Анна.
В одно мгновение Анна растеряла всю свою ярость. Ей даже стало стыдно, и она тихо спросила:
— Значит, вы не верите, что он жив?
Энрико отрицательно покачал головой. Карла прижала руку к губам, потому что чувствовала, что вот-вот заплачет Анна продолжала:
— Значит, где-то здесь бродит убийца детей, который каждую пару лет совершает преступления и прячет трупы так хорошо, что их, скорее всего, никогда не удастся найти?
— Вполне может быть. Да, — сказал Энрико, избегая смотреть на нее.
Некоторое время никто не произносил ни слова.
Анна глубоко вздохнула.
— Мне кажется, этот убийца сегодня залез в Валле Коронату.
— Что? — Энрико почувствовал легкое головокружение и сконцентрировался на дыхании.
Поскольку Анна в этот момент лихорадочно искала в сумке сигареты, в разговор вмешался Кай:
— Сегодня мы ездили в Монтальчино. Когда уезжали, в Валле Коронате было все о’кей, но когда вернулись, стекло в кухонной двери было разбито. На полу была кровь. Преступник, наверное, порезался о разбитое стекло. Мы перевернули весь дом. Все на месте. Ничего не пропало, никто нигде не рылся.
— Даже ничего не пропало из денег в кухонном столе, — вставила Анна.
— Не хватает только фотографии! Фотографии Феликса, которая висела над столом в кухне. Украли только ее. Только эту единственную фотографию! — Кай с вызовом посмотрел на Энрико и Карлу. — Что это может значить? Мы просто ничего не понимаем.
Карла вскочила, пробормотала извинения и побежала в дом.
— Что с ней такое?
— Не знаю.
Энрико не хотел сейчас думать о Карле. Он был в смятении, в большом смятении. А он терпеть не мог, когда его загоняли в ситуацию, которой он не владел и которую не понимал.
— Это же не имеет смысла! — сказал он, качая головой. — Кто же будет вламываться в Валле Коронату, чтобы украсть фотографию?
— Я не знаю! — Анна курила, глубоко затягиваясь. — Но могу себе представить, что это был убийца. Убийца Феликса. Наверное, он случайно проходил возле Валле Коронаты, его разобрало любопытство, он заглянул в кухню и увидел там фотографию мальчика, которого убил десять лет назад. Конечно, он захотел заполучить ее. Обязательно. На память. Или в качестве трофея. Да какая разница! В его памяти убийство уже почти стерлось, но вдруг появилось снова. Вдруг он снова увидел все так, как было тогда, еще раз пережил убийство и получил от этого удовольствие. И он будет снова и снова получать наслаждение, потому что теперь у него есть фотография. И только так можно объяснить то, что его не заинтересовали ни мои деньги, ни мой лэптоп.