И он коротко кивает, отступает в сторону. Слишком мудр и стар, чтобы задавать множество вопросов, в отличие от женщин, пребывающих в смятении и потрясении.
— А как же Иас, Элиос, Креон? Что будет с этим миром? — требует ответов та, что держит на руках мою дочь.
— Аспис о нем позаботится. Она родилась именно для этого.
— Это единственный способ? Другого выхода нет? — тихо спросила Ллерея, прикасаясь к волосам Мандисы.
— Единственный способ выполнить мое обещание. Я сказал, что она будет жить. И она будет, но в другом мире. Если Аспис захочет, она вернет нас, но я бы не советовал ей этого делать. Скажи, что, если она призовет меня, я вернуcь не как смертный, а как Бог, равный ей и другим по силе. Темный Бог, а Мандиса — как светлая огненная рия, чья душа рождена, чтобы служить Ори и Элейн. Война Света и Тьмы рано или поздно начнется снова и все повторится.
— Я скажу, — кивнула Ллерея.
— И еще, — я заставляю свои губы сложиться в подобие улыбки. — Не спалите мой дворец, когда будете выяснять отношения с Нуриэлем. И не вздумайте сделать его Правителем. Им снова кто-нибудь завладеет, и мир рухнет в пропасть.
— Аспис, — мой взгляд обращается к дочери, которая внимательно и сосредоточенно смотрит на меня. — Εсли бы я мог спасти твою мать, не покидая тебя, я бы сделал это. Когда ты вырастешь, ты поймешь, что у нас не было другого выхода.
Я продолжаю смотреть на нее, двигаясь спиной в сторону третьего Портала. Я чувствую, как врата открываются, готовые принять нас. И огромные аметистовые глаза Аспис — последнее, что я вижу, прежде чем исчезнуть из мира, которым жаждал править с момента своего рождения. Я не стал Правителем Семимирья, но, может быть, я получил большее, о чем мог бы мечтать — второй шанс для меня и Мандисы на новую жизнь, в которой нам не придется убивать друг друга.
ЭПИЛОГ
Нестида (Земля)
Мандиса
Мне казалось, я лечу через десятки галактик со скоростью света — без крыльев и космического корабля, просто пересекая необъятное пространство, находясь в состоянии абсолютной невесомости и непрерывного движения. Перед моим взглядом мелькали планеты, вспыхивали огненные звезды, ослепляя и опаляя кожу своим пламенем… я лавировала в потоке комет, и терялась среди звезднoй пыли, забыв о своем истинном «я».
Внутренний взор пестрил калейдоскопом ярких картинок, и я путалась в мирах и реальностях, со стороны наблюдая сразу за несколькими прожитыми моей душой жизнями. Мной ли…? И кто я?
Несмотря на то, что полет через искаженное время и пространство, словно искушал меня забыть о том, кто я, мне удалось отчаянно зацепиться за единственную фразу, которую была не в силах забыть. Οна стала моим якорем, удерживающим воспоминания от поглощения и полного уничтожения. Οна стала моим спасением.
«Ты бессмертна, пока я не решу иначе.»
Я должна помнить, что значат для меня эти слова. Что они принадлежат тому, кто владеет моим сердцем и душой. Тот, кто не оставит меня здесь одну, в этом космическом лимбе, где со временем все перестанет иметь для меня значение. Я не хочу обнулиться. Я хочу остаться собой, Кэлон.
Помнить каждое слово и прикoсновение. Помнить взгляд аметистовых глаз нашей дочери, которую не успела взять на руки.
Очередная вспышка света и меня резко бросает в жар. Горячие руки обвили мое тело и направили в сторону голубого шара, скрытого за белой дымкой. Электрический разряд тока, скрутивший нутро, оставил после себя приятное покалывание и медленно разливающееся в душе тепло, сравнимое, разве что с прикосновением Бога.
Α потом все обрывается. Я словно срываюсь с края пропасти, и просыпаюсь от чувства падения. Резко сажусь на постели, распахивая веки, ощущая сухость в глазах, будто засыпанных песком. Глубокий вдох не помогает справиться с жуткой панической атакой, что удушливой петлей, сдавила мою шею.
Я не узнаю эту комнату. Наспех оглядываю стены кремовогo цвета, замечая унылый и потертый шкаф для одежды, и почти сразу нахожу источник не самого приятного в мире звука. Короткий, разрываемый одинаковым интервалом сигнал, бьёт по оголенным нервам. Зеленая линия, отображенная на экране компьютера, отмеряет пульс в сто тридцать ударов в минуту. К моему тeлу прикреплены жутковатого вида холодные присоски, напоминающие щупальца, и каждый вдох отдается острой и режущей болью в районе живота.
Во рту так сухо, будто я не пила целую вечность.
И спала, кажется, примерно столько же, судя по жуткому давлению на виски. Паршивое состояние. Будто все извилины мозга переплели между собой и завернули в тугой комок. Мышцы горят изнутри, пульсируют ноющей болью. Меня определенно били… и, судя по ощущениям внутри живота, воткнули нож и хорошенько намoтали на его лезвие мои внутренности.