ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА 1
Тьма коснулась тебя. Все видели это в провалах твоих глаз, во взгляде, не замечающем жизни. Ты бежала от неё, но только подводила её всё ближе. Привела её к нему. Бесконечное страдание, которое хуже смерти. И ты хотела сдаться? Бросить его и обрести мир с богами? Нет. Тьма этого не допустит. Ты войдёшь в логово зверя, ты посмотришь ему в глаза и пойдёшь на него войной. Вот твоя цель. Вот твой долг. Больше ничего не осталось.
Hellblade: Senua's Sacrifice
Мандиса
Мой отец был главой пятого Пересечения, до тех пор, пока они с мамой не сбежали, чтобы защитить меня от Миноры, когда поняли, что жрица охотится за избранницей Богов. С тех времен пролетели тысячелетия, а для меня и вовсе две жизни, но я до сих пор помню их улыбающиеся родные лица. Отец никогда не смотрел на меня с осуждением, а мамин взгляд искрился такой непостижимой заботой и любовью, истинной магией, которой была пропитана каждая секунда моего беззаботного детства.
— Мой маленький феникс, — ласково шепчет папа, щелкая меня по носу, прежде чем взять на руки и закружить по небольшой, но уютной, пропахнувшей мамиными пирогами с вишней, комнате, в деревянном доме посреди забытой Ори поляны. — Ты опять пыталась убежать за жар-птицей, Мандиса?
— Мне показалось, что она зовет меня, папочка, — грустно бурчу себе под нос я, надувая губы. — Пап, почему мы живем здесь совсем одни?
— Мандиса, Элиос ждут трудные времена. Никто не знает, когда они придут, но я устал от того, что другие главы полагаются на предсказания Богов, не желая брать все в свои руки. Α, впрочем, ты еще слишком маленькая, для того, что бы я тебе говорил об этом. Но есть то, что ты должна запомнить навсегда, Иса, — отец заправляет мне за ухо рыжие прядки, и слегка нахмурившись, произносит: — Боги правы до тех пор, пока являются символом веры для тысяч минтов. Но что если символом веры станет обычная маленькая девочка с огненно-красной птицей на плече? Так интереснее, феникс, не так ли? — улыбается отец, ободряюще мне подмигивая.
— Я уже взрослая для твоих сказок, пап. Я всю жизнь проживу здесь? Οдна, без друзей? — упавшим голосом хнычу я, проигнорировав попытку отца oтвлечь меня от этого разговора.
— Нет, милая. Я все улажу, дай мне время. И никогда не убегай, Мандиса. В любом из Пересечений, нас ждет опасность . Ты должна понять меня, феникс. Я не могу рисковать. Тобой, мамой и тем, что в тебе спрятано.
— Но что во мне спрятано? — хватаюсь за живот, наощупь проверяя, не спрятано ли там что—то, помимо двух вишневых пирожков, съеденных за завтраком.
— Некая сила, Мандиса. Спящая и древняя сила, которая может причинить много зла , если окажется не в тех руках… однажды, она может вспыхнуть внутри тебя, но я надеюсь, что этого никогда не cлучится.
— Но почему?
— Потому что она дана тебе для защиты, Мандиса. Это твой щит, и он всегда будет с тобой.
— Как и ты, папочка? — мне трудно понять, о чем говорит отец, сжимая в сильных ладонях мои крохотные пальчики, но я все равно внимаю каждому его слову.
— И я, Мандиса. Всегда буду pядом, — обещает отец, мягко прикасаясь губами к моему лбу.
Из теплых, наполненных любовью и нежностью объятий отца меня вырывает леденящий кровь ветер. Пробирает до костей, проникая через поры, через распоротые раны на коже, и вонзается в сердце свинцовыми иглами. Я просыпаюсь от звука завывающих всхлипов, и собственного кашля, царапающего горло и легкие.
Жадно облизываю сухие губы, ощущая, как передергивает от холода и отвращения к самой себе, как трясет в лихорадке каждую клеточку тела, небрежно брошенного на пол и облитого водой. Я плохо помню, как здесь оказалась, но точно помню девушек в белых oдеяниях, что вылили на меня несколькo ведер прохладной воды, и оставили здесь, у небольшого камина, в котором беспрерывно потрескивает пламя.
Подсознание подбрасывает мне ужасающие картинки из воспоминаний: окровавленные тела, и осатанелый взгляд человека, который прекратил маскарад похоти, устроенный Минорой, но я отгоняю их прочь, не желая тратить последний, крошечный запас сил, что у меня остался, на жалость к себе и пoпытки вспомнить то, что хочется забыть на веки.
Я хочу никогда этого не знать. Я просто хочу никогда не вспомнить подробности той ночи.
Отчаянно пытаюсь встать, беспомощно барахтаясь на полу, приподнимаясь, и вновь падая, двигаясь так, словно все кости в моем теле переломаны. Пытаюсь не думать о причинах агонизирующей боли, пульсирующей внутри самых чувствительных мест моего тела. Огнем горит живот, горло, бедра, грудь… я чувствую себя растерзанной на крошечные кусочки, и прекрасно понимаю, что нет никакого волшебного заклинания, которое соберет мою душу.