Она вошла в кабинет без стука, считая, что в помещении, где сидят мужчины, не стоит стучать. А если она постучала бы, то этот жест охмелевшие Пожиратели могли принять за оскорбление…
Гермиона улыбнулась собственным мыслям, в которых она нарекла Малфоев и Долохова голубыми.
— Не знал, что тебе настолько приятно исполнять мои приказы, — высокий голос Малфоя-младшего стёр улыбку с её лица. — Ну что, Грейнджер, Малфои знают, как сделать приятно? — его глаза убийственно сверкнули, возвращая ей колкие слова, которые она произносила ранее.
Гермиона поставила поднос на столик возле Драко и, чтобы не вызывать его гнева, пожала плечами, как бы отвечая на его пошловатый вопрос.
Люциус улыбался самой широкой улыбкой, можно сказать, искренней и неподдельной.
Смех Долохова был похож на раскаты грома — громкий и ни с чем не сравнимый.
Она скривилась от изобилия шума, желая уйти отсюда поскорее.
— Налей мне огневиски, грязнокровка, — выставив вперёд руку со стаканом, ухмыльнулся Долохов.
Гермиона скрипнула зубами, но снова промолчала.
Если бы они знали, о чём так громко она молчит!
Гермиона прошла к бару и взяла графин, навострив слух и восприятие речи, которая отдалённо была ей знакома.
Люциус заговорил первым на непонятном языке. Гермиона медленно подошла к Долохову и так же медленно стала наполнять его стакан.
«Язык похож на старославянский… А может, один из скандинавской группы…»
Гермиона свела брови вместе, пытаясь услышать знакомые слова и угадать смысл разговора. Невидящим взглядом она смотрела на жидкость, которой медленно наполняла стакан Пожирателя. Слова, отдельные слова казались ей знакомыми, но не более. Она вовремя выровняла графин, не долив треть стакана огневиски.
Долохов, довольно кивнув, кинув какую-то фразу на незнакомом языке, от которой Малфои улыбнулись. Он несколькими глотками опустошил стакан, на удивление аккуратно поставив его на стол.
Странно, но Гермионе казалось, будто Долохов не опьянел. Его речь и жесты были такими, как у трезвого человека. Да и поведение в целом не менялось, в отличие от Люциуса, который заметно повеселел.
Гермиона прошла к бару и осталась стоять там; судя по всему, она здесь надолго.
— Лорд выступает за чистокровные браки, полагая, что рождаемость нового поколения гарантирует стабильное будущее, — Долохов покосился на Гермиону, которая безразлично смотрела в окно, — я приметил себе одну чистокровную ведьму…
— Это хорошо, — весело подхватил Люциус, — Лорд всегда мыслит глобально.
— А как насчёт тебя, Драко? — откинувшись на кресло, поинтересовался Пожиратель. — Приметил себе молодую ведьмочку?
Драко лениво повернул голову, словно не ожидал, что к нему будут обращаться, прищурил глаза, стараясь понять настрой Долохова. Мышцы лица расслабились, когда Малфой сделал вывод, что захмелевший Долохов просто бесцельно болтает.
— Меня интересует служба Тёмному Лорду. И, если ему будет угодно… — продолжать он не стал. И так было понятно, что своими словами Малфой выказывает почтение и покорность Волдеморту.
Гермиона взглянула на Драко, вид которого говорил об обратном. Ленивая поза, напряжённые мышцы лица и злой взгляд говорили об обратном. Она сделала вывод, что либо Малфою неприятна тема о девушках, либо признание полного подчинения своему хозяину.
Возможно, всё из-за того, что она присутствовала в комнате и слышала этот разговор.
Как-никак, но они с Малфоем учились в школе и враждовали. Вряд ли кому-то будет приятно признавать себя безвольной куклой в присутствии бывшего недруга.
— Тебе пора бы уже жениться, сынок, — почему-то Люциус смотрел в окно, а не на Драко, — Малфоям нужен наследник, — ей показалось, или эти слова он произнёс с горечью?
Драко молчал. Он отпил чая из чашки и закинул ногу на ногу, меняя позу. Люциус посмотрел на сына в ожидании ответа, но его не последовало.
Долохов решил поддержать идею Люциуса.
— Есть достойные ведьмы, чтобы носить фамилию Малфой. К примеру, Панси Паркинсон или Астория Гринграсс.
Драко скривился.
Можно было подумать, что девушки его вовсе не интересуют. И если учесть тот факт, что в школе Гермиона ни разу не видела Малфоя с девушкой, но много слышала рассказов о его любовных похождениях, напрашивался вывод, что ему просто не нравится тема данного разговора.
Люциус вытянул руку с пустым стаканом, и Гермиона подошла к нему, чтобы наполнить сосуд.
«Как видишь, Малфой, не только ты здесь унижаешься».