Что-то менялось в нём, поглощая прежние взгляды и изменяя характер его поведения. Он хотел большего и понимал, что может это получить.
Себя же он мог сравнить с ребёнком, который прощупывал границы дозволенного, разрушая горизонты познания мира. Словно тогда, в четырнадцать лет, когда он привёл новую знакомую в мэнор и заявил матери, что эту ночь Мелиса проведёт в его комнате.
Бедная Нарцисса промолчала, очевидно, проглотив язык от шока. Её идеальное воспитание не позволяло устраивать скандал и тем более воспитывать сына перед посторонними. Точно так же материнское сердце не позволило рассказать Люциусу о произошедшем, предварительно предупредив всех домовиков, чтобы те молчали.
Тогда Драко понял, что он может большее. Конечно, ему пришлось выслушать длинную лекцию о подобающем поведении молодых девушек и этике сексуальных отношений с противоположным полом, но тогда он почувствовал, что способен на большее.
И мысли его не крутились вокруг идеи, чтобы привести двух девиц в следующий раз.
Нет.
Драко понял, что можно делать многие вещи, пока его отец не видит…
Пока не видят сокурсники и учителя…
Пока не видит Тёмный Лорд…
— Ну, что, Грейнджер, пойдём, — задорным голосом проговорил Малфой.
— К-куда? — Гермиона с опасением смотрела на него, подымаясь на ноги.
А ему было весело. От чего-то её энергия развеселила Драко.
— В постель. Будешь платить за то, что провинилась.
Гермиона побледнела от ужаса. Она широко раскрыла глаза, тряхнув головой. Просто не верилось, что эти слова произнёс Малфой.
Она вздрогнула, когда Драко засмеялся.
— Ты такая наивная курица, — подступив на шаг ближе, Малфой с отвращением окинул её взглядом, — скорее мир треснет на две половины, нежели я возлягу с такой, как ты.
Гермиона не понимала своих чувств. Облегчение позволило упасть камню с души, но вот что-то маленькое и колючее больно кольнуло в сердце. Его слова о невозможности отношений с такой, как она…
Ей бы обрадоваться и пропустить мимо ушей, но что-то не отпускало.
— За мной, Грейнджер, — развернувшись, Драко двинулся к выходу из помещения.
Только сейчас Гермиона заметила, что они находятся в довольно большом зале, по периметру, которого расположены стеллажи с книгами. Она бегло взглянула на масштаб библиотеки и поспешила за Малфоем, впервые в жизни не испытав ни радости, ни удивления от места, в котором хранилось столько знаний.
Больше всего сейчас её волновал вопрос, куда именно Малфой её ведёт. Они спустились этажом ниже, придя в центральный холл у входа, затем повернули направо — в западное крыло. Когда до Гермионы дошло, что Малфой ведёт её в подземелья, ей стало дурно.
Неужели он возвращает её в темницу?
Здесь её настигло тоже двоякое чувство. С одной стороны, это хорошо — не видеть Малфоев и не слушать их глупых распоряжений. С другой стороны — её разведка и шансы на побег накроются медным тазом.
Они шли по коридору подземелья, когда Гермиона почувствовала лёгкое прикосновение магии. Она хотела спросить, в чём дело, но не смогла — невербальное Силенцио обеззвучило её голос.
И тут до Гермионы дошло, Малфой не хочтел слышать её уговоры по поводу…
Но как она ошиблась!
Нет, не по поводу того, что он будет закрывать её в камере.
Повод был совсем другой — рыжеволосый мальчишка, который непонятно почему смотрел на неё со злостью.
— Хорошо устроилась, — взгляд голубых глаз оценивающе просканировал её тело, — как я посмотрю.
«Что-что?»
Гермиона не верила своим ушам. Это вместо приветствия и радости встречи?
Она взглянула на Малфоя, который стоял с непринуждённым видом, но на его лице явно была гримаса довольства положением дел.
— Что ты молчишь? Я просто не верю своим глазам, ты… — Рон запнулся на полуслове, забегав взглядом из стороны в сторону. — Что ты сделала? Что ты сделала?
Малфой открыл решётчатую дверь и шагнул внутрь, внимательно осматривая Уизли, который ударился в панику.
Драко скривился от отвращения. Не удивительно, что на рыжем недоумке нет следов борьбы, за исключением маленького шрама над левой бровью. Как им удавалось успешно прятаться с Поттером без помощи Грейнджер, для Малфоя оставалось загадкой, которую он намеревался разгадать.
— Ты правда думаешь, — Рон затих, услышав голос Малфоя рядом с собой, — что у Грейнджер есть какие-то права?
Этот опасный тон, Гермиона знала.
Он злился.
И эта злость не предвещала ничего хорошего. Гермиона подошла к решётке и взялась за неё рукой. Сейчас ей нужна была опора для того, чтобы устоять на ногах и переварить горечь встречи и услышанных слов. Кажется, мужчины, по своей природе, не способны говорить нормально. Их слова и действия, словно копье — ранят больно и глубоко. Оставляют следы в памяти, что так учтиво напоминают о себе в самые неподходящие моменты жизни.