Гермиона бегло вытерла слёзы, которые с особой лёгкостью бежали по щекам. Она не ожидала, что Рон так обозлится на неё. По правде сказать, Гермиона не знала, чего ожидала от этой встречи.
И даже смотря на статную фигуру Малфоя и его широкие плечи, она не могла придумать объяснение тому, зачем он привёл её в темницы.
— А-а-а-а-а! — Рон неистово начал кричать, прыгая по полу, словно под ним были раскалённые угли, — Пауки! П-пауки!
Гермиона отвернула голову, не в силах наблюдать за мучениями своего друга.
«…Ты увидишь боль своими глазами». Вот почему Малфой так сказал. Вот для чего он привёл её сюда, лишив возможности успокоить Рона или…
Если бы она только могла сказать ему, что это всего лишь галлюцинации. Что это всего-навсего заклятие проклятого Малфоя, которое он и его папаша так любили использовать на других.
Она закрыла глаза и призналась себе, если бы могла, то попросила бы Малфоя прекратить издеваться над Роном.
Гермиона вздохнула, переведя взгляд на канделябр, что поддерживал восковую свечу.
Мерлин! Да она бы сорвала его со стены и огрела бы Малфоя тяжёлым кованым завитком или подожгла бы его одежду. Но как предусмотрительны Малфои в оформлении темниц… Жаль, что ни одного действия она не сможет выполнить, ведь здесь всё заколдовано, даже её голос.
Теперь Рон сидел на коленях, держась за голову двумя руками. Его пальцы крепко сжимали рыжую шевелюру, словно примеряли, как бы побольше волос захватить. Каждое движение, жест и крик — выдавали степень боли и шока от происходящего.
И почему Малфой не лишил её слуха?
Гермиона не выдержала и зашла внутрь; она совсем не думала о том, что делает. Просто подошла и встала напротив Малфоя, строго посмотрев в его глаза. Ей стало плевать на то, каким будет наказание для неё.
Она эгоист, поскольку просто не сможет спокойно стоять и слушать крики человека, которого мучают при ней.
А может быть, это её доброе сердце не давало покоя?
Гермиона присела возле Рона, положив руки на его предплечья. Но тот оттолкнул её с такой силой, что она упала навзничь.
Она перевела взгляд на Малфоя, ожидая увидеть усмешку, но его глаза были холоднее зимней стужи. Выражение лица — маска. Ноль эмоций, только действия.
Мерлин! У него даже нет палочки в руках!
Гермиона поднялась на ноги и решила, что пора действовать иным способом. Она быстро подошла к Малфою, встав перед ним, и смело посмотрела в глаза.
Неужели ему всё равно?
Она вторглась в личное пространство Драко, но он по-прежнему был непоколебим. Даже преграда в виде её тела не мешала ему воздействовать на Рона, который завывал так, словно превращался в оборотня.
Малфой… он смотрел на неё и как бы сквозь неё. Зрительного контакта с ним не было, но Гермиона знала, что он видит её. Руки сами медленно потянулись вверх, соприкасаясь с его расслабленными ладонями. Немного выше, к запястьям, где бился пульс его жизни. И ещё выше, к мускулистым предплечьям, что с мягкими белыми волосками.
Руки замерли, а большие пальцы сделали попытку погладить прохладную кожу.
— И что ты сделаешь, Грейнджер? — его голос, необычайно высокий, заставил её вздрогнуть от неожиданности.
Гермиона мигнула глазами, давая понять, что не понимает сути вопроса.
— Встанешь на колени, как… — он нарочно сделал паузу, ожидая, что от обиды Грейнджер оставит его руки в покое. А она лишь продолжила фразу в своём уме: «Как перед моим отцом». Жалкие воспоминания и стыд за то, что он знает о... — Как жалкая девица по вызову?
Одно мгновение, и её глаза расширились.
Он не знал!
В порыве эмоций и благодарности непонятно за что и непонятно кому, Гермиона подалась вперёд и прижалась к его груди лбом. Почему-то стало всё равно, что подумает Малфой, видит ли это Рон и вообще, как это выглядит со стороны.
Ей хотелось показать, что она не боится, что она сможет достучаться до совести или жалости Малфоя. Не важно.
Тот перехватил её за плечи, немного отстранив от себя. Теперь он смотрел на неё, смотрел в неё и видел смущение в глубинах её глаз.
Гермиона же видела бурю с кристаллами льда, которые разбивались друг о друга. А ещё неподдельное удивление на его лице — чистая эмоция, словно неосознанные мысли младенца.
Почему-то в этот момент ей подумалось, что такие моменты дорогого стоят. Возможно, из-за того, что крик в помещении прекратился, преобразовавшись в лёгкие стоны. Теперь настала её очередь удивляться.