— Многое, — короткий и совсем неясный ответ. — Если ты пойдёшь сейчас со мной, считай, мы в одной команде.
Это звучало угрожающе-заманчиво. И она была бы не Гермионой Грейнджер, если бы не согласилась на что-то, пока непонятное, для себя.
— Хорошо, — коротко кивнув, она продолжила идти по коридору.
— Локи! — облако белой пыли развеялось возле Нотта.
Вместе с эльфом в помещении появилась белая пыль, словно кто-то осыпал Локи мукой перед тем, как он аппарировал.
Но больше всего Гермиону заинтересовал тот факт, что эльф пришёл на зов чужого человека. Она точно помнила, как Малфой-младший ещё летом отдал приказ не слушаться никого, кроме его семьи.
— Принеси мою мантию из её комнаты, — если бы не огрубевшие чувства доброты, Гермиона умилилась бы такой обходительности и предусмотрительности Нотта.
Эльф исчез без лишних слов и спустя несколько секунд отдал Теодору мантию. Локи щёлкнул пальцами, и белесый налёт исчез с мраморного пола. Без лишних слов эльф поклонился и растворился в воздухе.
Тео раскрыл мантию и накинул на плечи Гермионы. Он встал перед ней, позволив себе застегнуть одеяние на верхнюю пуговицу-невидимку. Гермиона просто наблюдала, пребывая в лёгком шоке от происходящего.
В мэноре явно не всё в порядке: здесь происходили странные вещи.
— Пойдём, смелая девушка, — повеселев, Тео слегка сжал её плечи, — будем вершить твою судьбу.
После этих слов стало непонятно, за кого Тео испытывал радость: за себя или Гермиону, поскольку в его голосе слышались двусмысленные нотки.
Но всё же она направилась вместе с Теодором Ноттом на прогулку, значимость которой тот преподнёс так, словно лучший рекламщик с Уолт Стрит.
Они молча вышли на улицу, Гермиона снова застыла, вдыхая морозный воздух и любуясь, как зима вступает в свои права, убаюкивая природу и накрывая снежным одеялом. Тео спустился по ступенькам и на этот раз повернул направо. Гермиона последовала за ним.
Они шли молча по прочищенным дорожкам.
Гермиона ощущала уютное тепло мантии, которая согревала словно печка в этот морозный день.
— Скоро будет Рождество? — решилась спросить Гермиона, подумав, что она бы точно заметила в мэноре приготовления к такому празднику. Не могли же Малфои игнорировать такой праздник, тем более, сейчас, когда к ним очень часто приходят гости.
— Через неделю, — коротко ответил Тео и повернул на аллею, над которой нависал арочный проход из живой изгороди винограда или другого вьющегося растения.
Гермиона вздохнула, понимая, что повязала в Малфоях, словно рыбак в болоте.
— Что происходит? — она поравнялась с Тео и задала самый главный вопрос.
Тот прошёл ещё несколько шагов вперёд. Остановился и повернулся к Гермионе.
— Это я должен у тебя спросить, — пристальный взгляд ясно дал понять, что именно его интересует.
Гермиона сглотнула слюну и переступила с ноги на ногу. Быть шпионом для личных целей — это одно, а вот выступать стукачом для кого-то, не зная о его причинах — совсем другое дело, грязное.
Гермиона надеялась, что Нотт сам будет спрашивать, и ей нужно будет лишь выборочно отвечать на его вопросы. Но тот не спешил их задавать. Видимо, он сам не знал, что конкретно его интересует.
— Вчера была облава на Поттера, — вместо вопросов Нотт начал говорить о том, из-за чего Гермиона не спала всю ночь. — Поттер жив, и те, кто был с ним, тоже.
Она ухмыльнулась и поймала на себе заинтересованный взгляд Нотта, подумав, что этот жест был слишком дерзким. Поэтому сразу же исправилась, объяснив свою реакцию.
— Зато Рон в темнице мэнора! — она отвернулась от Тео, чтобы тот не видел собравшихся слёз. — Думаешь, он долго протянет?
Риторический вопрос, ответов на который можно придумать множество. Как самых ужасных, так и счастливых.
— Мы ему поможем… — сказав это, Тео покосился на Гермиону.
— Мы!? — вспыхнула она, не веря услышанному. — Кто мы? Мерлин, да я даже не знаю, что у тебя на уме! — Гермиона подошла немного ближе.
Тео лишь улыбнулся, узнав ту вспыльчивую девчонку из Гриффиндора, что так любила спорить и всех воспитывать.
— Какие цели ты преследуешь и чего добиваешься? — Гермиона смело взглянула на него.
С ним она не чувствовала страха и могла позволить себе разговаривать на повышенных тонах.
От Теодора не веяло опасностью, он был немного взволнован, но в остальном спокоен и сдержан. Ей казалось, что Нотт прожил несколько веков, прежде чем стал таким… таким слизеринцем, который внушал доверие.