С этим осознанием она проснулась, обнаруживая себя возящейся на полу, без магической сетки, но с горящим на груди кулоном.
Она быстро подобралась, понимая, что сон был навеян теплом, исходящим от кулона, и что ей даже удалось поспать на твёрдом полу.
* * *
— Где тебя носит, грязнокровка? — Люциус сразу с порога начал допрос.
Гермиона прошла к бару, поставила поднос и вздохнула. Ей так надоело пререкаться с Малфоями, отвечать грубостью и жить с этими эмоциями, что Гермиона решила вести себя по-нормальному и не вестись на их «аристократическую» манеру речи.
— Ваш сын, — Люциус напрягся, или её показалось? — вчера он наказал меня, связав магической сеткой, — Гермиона поставила чай перед Люциусом.
Плечи мага опустились — он расслабился.
За этот период, что она провела у Малфоев, Гермиона научилась читать настроение Люциуса по жестам. Конечно, самым верным признаком злости обеих Малфоев являлся мат, но были и другие повадки. Вот Люциус, к примеру, когда волновался, всегда выгибал спину, выпрямляя плечи и выпячивая грудь вперёд. Если ему что-то было интересно, он касался указательным пальцем правой руки носа, поглаживая кончик из стороны в сторону. Непонимание чего-то делало его молчаливым и особо важным, он задирал подбородок повыше, стараясь казаться осведомлённым в предмете разговора.
— Ну что ж, не стоит расстраивать Драко, — Люциус ухмыльнулся, — иначе в следующий раз ты можешь сгореть.
Теперь он показывал свои белоснежные зубы, от чего Гермионе захотелось перекривить мага. Но силой воли она сдержала этот глупый порыв.
Люциус встал из-за стола, обогнув его, остановился напротив Гермионы.
— Как бы мне ни хотелось, но я обязан предупредить тебя, — он сомкнул руки за спиной. Ещё один жест, который показывал, что Люциус сомневается. — В эти дни в мэноре будет Астория Гринграсс… У неё важная миссия перед Лордом, поэтому тебя не должно быть видно.
Гермиона кивнула головой.
— До Рождества ты будешь сидеть в комнате и не сунешь свой маггловский нос куда не надо! — Люциус наклонил голову, требуя ответа.
«Скоро Рождество… Теодор вчера говорил об этом. Празднование пройдёт в мэноре…»
От чего-то мысли Гермионы вернулись к вчерашней прогулке с Теодором и их разговору, который она почему-то забыла.
— Хорошо.
— Я оставлю дверь открыт наой случай, если ты мне понадобишься, но сидеть в той комнате в твоих интересах.
Видимо, Гермиона вопросительно посмотрела на него, поскольку он соизволил объяснить:
— Мэнор будут посещать Пожиратели, и лучше бы тебе не попадаться им на глаза, — Малфой измерил Гермиону презрительным взглядом и добавил: — Большинство из них не брезгуют грязнокровным телом.
«Конечно, конечно».
Ехидный голосок щебетал эти слова, открыто смеясь над совестью Малфоя и честью Гермионы.
— Я поняла, — проглатывая обиду и злость, ответила та.
— Тогда свободна, — Люциус махнул рукой, чтобы Гермиона уходила прочь, а она и рада была избавиться от его общества.
Уже в коридоре она вспомнила, что Малфой-младший приказал ей принести ему «кофе в постель».
Ну что ж, выбора не было. Сейчас ей предстояла ещё одна порция привычного унижения от хорька, но весь негатив, исходящий от Малфоев в виде слов, она привыкла пропускать мимо ушей.
Как обычно, Гермиона взяла уже приготовленный поднос на кухне и направилась к Малфою-младшему. Ей казалось, что тот не оставит просто так брошенные ею вчера слова.
Он просто не могла по-другому.
Ничего не значил тот факт, что вчера он сдержался…
Гермиона мысленно готовилась ко всему. Вполне логично, что она ожидала наказания или какой-то выходки от Малфоя… Может быть, она готовилась к тому, что в его постели будет одна из чистокровных ведьм, которые так стремились завоевать его сердце.
Ха! Наивные дуры! У него нет сердца.
Наверное, Гермиона так бы и поступила, будь она на месте Малфоя… Позвать её в качестве прислуги, чтобы показать, как он просыпается в объятиях «достойной» ведьмы. Кажется, именно так он сможет доказать Гермионе, что «такому кобелю, как он» грязнокровка не интересна?
Но это всего лишь были догадки Гермионы, которая с дрожащими от злости руками и вибрирующим подносом подходила к комнате Малфой-младшего.
Остановившись у двери, Грейнджер вздохнула. На подносе был не только кофе, но и завтрак, поэтому тяжесть угощений невозможно будет удержать одной рукой.
Гермиона слегка приподняла ногу и постучала мыском туфли о деревянную дверь. Стук получился негромким и нерешительным, поэтому она приложила немного больше усилий, сильнее стукнув ногой.