— Войди! — вместе с раздражительным ответом дверь отворилась от стука ногой.
Она переступила через порог, смотря перед собой с гордо поднятой головой.
— Вижу, ты деградируешь… — Гермиона непонимающе уставилась на Малфоя, который стоял у стола и застёгивал белую рубашку. — Ногами дверь открываешь, — уточнил он.
Гермиона открыла рот, чтобы оправдать свои действия, но Малфой снова заговорил:
— Где твои манеры, Грейнджер? Или магглы всегда ведут себя как неотёсанные дикари?!
В глазах Гермионы вспыхнул опасный огонёк, который отображал её эмоциональное состояние.
— Знаешь, Малфой…
— Знаю, — в который раз он обрезал её на полуслове.
И откуда ему знать?
Откуда ему знать, что она хотела сказать или что она чувствовала?
Гермиона прошла к Малфою и поставила поднос на стол так, что посуда зазвенела. Он обратил свой взор на неё, но Гермиона не собиралась пугаться его серьёзного взора.
— Ты ничего не знаешь! Ты, — она с вызовом посмотрела на Малфоя. — Ты бесчувственный, чёрствый недочеловек! — он молча смотрел на Гермиону. — Откуда тебе знать, почему я стучала ногой или почему я…
— Так и не выросла, Грейнджер? — Драко встал напротив неё. Разница в росте казалась ощутимой, что напрямую подтверждало его слова. — Всё так же, как в школе, истеришь…
— Ты, значит, вырос? — фыркнув, огрызнулась Гермиона и решительно посмотрела на него.
Ей хотелось наблюдать, как злость меняет глубину его взгляда, искривляя лицо в презрении. Ей нравилось думать, что она всё ещё может противостоять Малфою.
— Я знаю, что ты стучала ногой из-за того, что поднос сильно тяжёлый. Я знаю, что ты злишься на весь мир за то, в каком положении оказалась, — это ли не ответ на её вопрос? — И я знаю, что ты не отводишь взгляда, чтобы мечтать о том, что ты всё ещё на равных со мной.
Почему?
Почему он это говорил, а она чувствовала, как этими словами Малфой будоражил её восприятие реальности.
Гермиона поймала себя на мысли, что Малфой не такой, каким хотел казаться. Он… он был другим.
В её глазах он становился другим, и это пугало.
«Бежать!
Снова бежать и куда подальше.
От его слов, взгляда и невыносимой уверенности».
Гермиона резко развернулась, чтобы уйти-убежать прочь, но сильный захват руки, над грудью, припечатал её к твёрдой груди.
И вот она стояла, прижатая спиной к нему.
Слышала тяжёлые удары сердца. Его сердца.
И Гермиона в который раз убедилась в том, что Малфой не бессердечный.
И что она была не права.
Ведь если стучало так чётко, значит, он должен был чувствовать что-то. Может быть, у него даже душа . Тбылаёмная и липкая… жаждущая искупления и наставления…
Может быть, она будет той, кто излечит его?!
Гермиона прикрыла глаза и на короткий миг допустила такие мысли в свою голову. Посчитала возможным, что Малфой нуждался в ней, раз он не хотел отпускать и всё больше и больше уделял внимания.
Но следующие его слова возвратили её с небес на землю:
— В эти дни здесь будет Астория, поэтому не шастай по дому. Сиди в комнате и останешься целой… — длинная пауза, и Гермиона была уверена, что Малфой улыбается. — Во всех смыслах этого слова.
«Ах, да, конечно!»
— Поняла, — сквозь зубы процедила она и вырвалась из ослабленной хватки Малфоя.
— Я буду сидеть в комнате, но где гарантия, что ко мне никто не зайдёт?
— Можешь поверить на слово, — снова эта ненавистная ехидная улыбка на его лице.
— Грош-цена твоим словам, Малфой! — крикнула Гермиона, но тут же об этом пожалела.
Один шаг, и Драко оказался возле неё, вторгаясь в личное пространство, в её мысли и восприятие реальности.
— Запомни, если я что-то говорю, то это факт, канон или закон. Можешь молиться на мои слова, поскольку только на них держится твоё существование на этой земле. От моего слова зависит, будешь ли ты жить завтра или умрёшь уже сейчас. Твоя жизнь держится на моём честном слове, Грейнджер! Заруби. Себе. На. Носу.
Если у неё не дрожали коленки, тогда что это?
От обманчивого восхищения проницательностью Малфоя не осталось и следа. Теперь Гермиона стояла перед ним, как жертва системы, засланная к палачу.
Ей было холодно и жарко, больно и хорошо, смешно и грустно от осознания брошенных им слов.
Она сглотнула воздух, образовавшийся в тяжёлый ком, который раздвигал стенки гортани, вызывая слёзы. Разумеется, эти слёзы из-за давящего ощущения, а не из-за него.
— Ты… плохой человек, Малфой, — эти слова были такими детскими, простыми и никчёмными, что ей стало стыдно за них. Но на другие Гермиона не была способна.