Гермиона старалась не отставать от него, поэтому ей приходилось почти бежать.
Драко снова принимал решение. Эгоистичное решение и не совсем понятное ему самому. Но сейчас ему казалось, что после таких смотрин Грейнджер, словно кусок мяса на витрине, будет приманивать назойливых мух.
Поэтому, как только они поднялись на второй этаж, он проговорил:
— Во время празднования ты будешь прислуживать в зале, — он понимал, что своим глазам будет доверять больше, нежели нескольким защитным заклинаниям, которые сможет поставить на её комнату.
Как бы ни звучало странно, но он сам будет присматривать за Грейнджер, охранять её безопасность для себя.
Это заявление ошарашило Гермиону, и она лишь коротко ответила:
— Хорошо.
«Хорошо», — повторил Малфой, программируя эту фразу на вечную жизнь на их устах.
Глава 23
«Во время празднования ты будешь прислуживать в зале… »
В зале…
Прислуживать…
Гермиона прокручивала эти слова в своей голове, словно от их порядка мог поменяться смысл предложения.
Сложно было поверить в серьёзность его слов, но стоило признать, что Малфой никогда с ней не шутил.
До того момента, как они подошли к её комнате, Гермиона дважды пережила паническую атаку и успела похоронить свои планы.
Малфой пропустил её в комнату, но следом не пошёл, за что она была благодарна. Он закрыл дверь и, судя по щелчкам и потрескиванию в воздухе, наложил какое-то заклинание.
Что ей делать?
Ха!
Будто у неё был выбор?
Гермиона обвела комнату взглядом: камин приветливо мерцал огнями горящего дерева, книги лежали на столе, мантия всё так же покоилась на спинке стула, а одинокая кровать напоминала жертвенную стелу…
Ничего нового…
Она вздохнула и пошла в ванную, решив, что душ — прекрасное спасение от скуки. Гермиона надеялась, что вода поможет смыть пыль сегодняшнего дня, притупить эмоции и включить здравый смысл.
Её разум — это всё, что у неё было, так почему бы не использовать его, как самое опасное оружие?! К таким умозаключениям она пришла спустя двадцать минут, которые провела, стоя под душем. Горячие капли с силой впивались в кожу, делая её красной. Время от времени Гермиона подставляла лицо под струи воды, позволяя им обжигать нежную кожу. Ей нравилось чувство жжения на грани боли: ей казалось, что именно в такие моменты разум включается и срабатывает инстинкт самосохранения.
Именно сейчас Гермиона ломала голову, стараясь понять причины, по которым Малфой принял такое неожиданное решение.
Его разозлили появившиеся Пожиратели или то, что они увидели её в зале? Но Гермиона готова была отдать зуб за то, что именно это повлияло на решение Драко.
Теперь её мучил страх.
Было два варианта: либо Малфой решил привести её на праздник, чтобы поиздеваться над ней, либо просто для того, чтобы она оставалась на виду.
Ни один из них не сулил ей ничего хорошего.
«Чёрт!
Он ведь не глупый. А ещё этот Локи — вездесущий хитрожопый эльф».
Гермиона разве что ногти не грызла от метущихся мыслей, которые сменяли одна другую со скоростью света.
«Интересно, Волдеморт будет на праздновании?
Локи, я давно не видела его. А что, если он всё это время следил за мной?
Я буду одна среди эльфов, которые будут прислуживать?
Как пережить этот позор?
А что, если я не переживу? Не позор, конечно, а этот вечер...»
И так бесконечная рутина сменялась вопросами, вызванными страхом. В её мыслях не было ноток пессимизма, сомнений или фантазий. Это чистой воды реализм с тенью боязни предстоящего Рождества.
Кто бы мог подумать, что для неё этот светлый праздник может обратиться в сплошную нервотрёпку?! Грейнджер точно не могла.
В конечном итоге Гермиона засыпала с мыслью, что очень даже неплохо иметь возможность передвижения, а не сидеть в комнате. Ведь если она и знала о своей обречённости из-за медальона, то совсем упустила из виду тот факт, что Малфой попросту мог бы заколдовать дверь её комнаты в Рождество… и она сидела бы в ней без доли надежды осуществить задуманное.
* * *
— Ты сума сошла! Это же самоубийство!
— Не кричи, Рон, — шикнула Гермиона на раскрасневшегося друга.
— Нет, это же очевидно… — она выгнула бровь в вопросительном жесте, и Рон запнулся. — Очевидно, что он делает это для того, чтобы унизить тебя перед всеми.
— Ой, Рон, отнесись к этому спокойно, — Гермиона махнула рукой, словно это было привычное дело.
Хотя для неё так и было. Она не рассматривала других вариантов, кроме как слушаться Малфоев. По-другому никак. За непослушанием следовали наказания, а Гермиона не хотела чувствовать себя садомазохистом, который нарочно исследует пределы боли. Она уже давно зарубила на носу, что не стоит дуть на тлеющий костёр, ибо он может больно обжечь.