— Но что я могу сделать, если мне велено прислуживать на празднике?! — не выдержала Гермиона, разведя руки в стороны.
«Не бегать же мне за Малфоем по пятам весь вечер?»
— О-о-о, вам не придётся бегать. Лишь только держать язык за зубами, — левый уголок губ слегка приподнялся вверх, намекая на то, что Гермиона не всё знает.
— Ладно, я вас поняла, — заправив прядь волос за ухо, спокойно ответила Гриффиндорка.
— И без выходок, Грейнджер, — прищурив глаза, Снейп внимательно посмотрел на мантию Гермионы, про себя отмечая, что она мужская.
Профессора Снейпа мало заботил тот факт, откуда у неё мужская мантия, принадлежащая одному из слизеринцев, о чём говорила вышивка на воротнике. А вот Пожирателя Северуса весьма заинтересовал этот факт.
Он предположил, что мантию мог дать Драко, а это значило лишь то, что тот заботится о Гермионе. Но то, что Малфой-младший каким-то образом привязался к ней и проявляет заинтересованность, не оставляло сомнений.
— Всего хорошего, — Снейп развернулся и направился к выходу, как всегда, не дожидаясь её ответа.
Удивлению Гермионы не было границ. Этот месяц точно доведёт её своими загадками и сюрпризами.
Она расправила мантию и повернулась к столу, на котором стоял завтрак: яичница, круасан и чай. С тех пор, как Теодор Нотт сделал замечание по поводу её худобы и бледности, Малфои расщедрились, и Гермиона стала получать нормальную еду.
Гермиона вздохнула. Жаловаться было не на что, она и вправду начала хорошо и спокойно жить в последний месяц. Одно её беспокоило: быстротечность времени и неизвестность собственной судьбы.
И если она допустила то, что за неё решали такие моменты, как выбор еды, одежды и распорядка дня, то позволять Малфоям большее Гермиона не была намерена. Она всей душой желала вернуть право на собственную жизнь.
Покончив с завтраком, она направилась в ванную, захватив с собой книгу. Самое время подумать и почитать, пока её не вызвали для поручения ещё какой-то работы.
В конце концов, ей просто необходимо было избавить себя от лишних мыслей, успокоить волнение и сосредоточиться на плане побега.
Как только тёплая вода пустилась из большого крана в старую ванную, Гермиона залезла в неё, не дожидаясь, пока та наполнится водой. Она всегда так делала, ей нравилось наблюдать, как вода постепенно прибывает, окутывая тело своим теплом.
Невольно вспомнилось, как точно Снейп ответил на её мысли:
«Не бегать же мне за Малфоем по пятам весь вечер?»
«О-о-о, вам не придётся бегать…»
Можно подумать, что он прочитал её мысли, но это было невозможно. Она бы почувствовала проникновение в разум. Она научилась чувствовать это в мельчайших деталях. Тогда как? Как он так точно сказал? Уж слишком много загадочных совпадений…
Гермиона откинула голову на бортик ванной и устремила взгляд к потолку, на котором красовались трещины-молнии облупленной штукатурки.
Она улыбнулась, позволяя себе расслабиться и думая, как хорошо, что Драко Малфой воздерживается от исследования её памяти. Иначе весь план или все фантазии о побеге были бы пресечены в грубой форме, возможно, со смертельным исходом.
Но, похоже, что у Гермионы очень удачливая судьба, которая играла событиями в её пользу.
Этот день был не похожим на другие. Спокойный, беззаботный и немного настораживающий. Глубоко в душе возникал зародыш ощущения, что всё это затишье перед бурей, но почему-то Гермионе не было до своих сомнений никакого дела.
Она, как никогда, была настроенная решительно и спокойна одновременно.
Проводила время так, словно перед экзаменом, по совету профессора Люпина, наелась шоколада и расслабилась, позволяя сладостям прогнать тревоги прочь…
* * *
Драко стоял у окна, наблюдая, как сумерки поглощают дневной свет. Он смотрел вдаль, туда, где когда-то были цветущие клумбы роз, которые так любила его мать.
Теперь на их месте зияло непонятное месиво из чёрной земли и торчащих к небу высохших шипастых стеблей.
После смерти Нарциссы Люциус запретил эльфам «совать длинные носы » к цветущим розам. Тогда Драко было всё равно, он считал такое решение правильным.
Цветы, за которыми ухаживала миссис Малфой, должны были остаться её цветами: непорочными и чистыми, которые видели только её заботу и нежность рук.
Сейчас Драко жалел, что их красота исчезла следом за матерью. Теперь ему казалось неправильным решение отца. Цветам нужен был уход, хотя бы для того, чтобы создать иллюзию её присутствия.
Он отвернулся от окна, сжав губы в тонкую линию. Какой ему прок от иссохших и вымерзших роз, которые лишний раз напоминали о смерти их владелицы?!