Он открыл окно и взмахом руки направил энергию на клумбы. Множество цветов вырвались из земли вместе с корнями и, зависнув в воздухе на несколько секунд, упали на землю.
Ещё один взмах руки, и они покрылись снегом. Драко убрал зачарованный купол, который защищал клумбу от ненастной погоды, похоронив воспоминания об увлечении Нарциссы под толстым слоем снега.
Кто бы мог подумать, что столь прекрасные цветы могут ранить так глубоко и больно?!
Он никогда о таком не думал. Не думал и не замечал тех клятых роз…
Он всегда жил в иллюзорном мире, придуманном его родителями. Баллады об исключительности, власти и значимости для магического мира, разбились в один миг, когда возродился Тёмный Лорд.
Хотя, кого он обманывает, трещины на его розовых очках появились немного раньше, когда он лишь отдалённо слышал о Том-кого-нельзя-называть.
Но по-настоящему прозрел Малфой, увидев истинное лицо страха, несущего смерть в обличье Волдеморта. Его розовые очки разбились стёклами внутрь. Да так, что из глаз брызнула не только кровь, а остатки рассудка.
Он чудом не свихнулся в те дни, когда после возвращения Волдеморт всех поголовно наказывал за предательство и измену. Люциус корчился в гостиной собственного дома, обливаясь кровью, слезами и потом. Чистокровный маг был козлом отпущения и тряпкой в ногах полукровки.
Драко понял, что в этом мире они никто. Пешки, мышки или марионетки, с которыми просто играют. В конце концов, как фамилия Малфой могла противостоять силе и безрассудству? Это всего лишь слово на бумаге, не более. А вот сила, ум, и хитрость, которые он мог продемонстрировать всем, имели весомое значение.
Тогда Драко решил, что не будет таким же трусливым, пресмыкающимся Пожирателем, какими были все присутствующие в зале.
Он будет лучшим среди других…
Драко уселся в кресло, пнув ногой каминную решётку. Он принимал много правильных решений, которые творили его судьбу, поднимали и делали тем, кем он стал — лидером всех Пожирателей.
Так почему же сейчас он не мог принять простое решение, ответ на который должен быть очень простым: «да» или «нет»?
Что-то играло в нём, заставляя кровь подогреваться, а мысли крутиться вокруг простой девушки, наделяя её значимостью. Иначе как шестым чувством он не мог это охарактеризовать.
Слишком странно реагировал его организм на Грейнджер. Ещё никогда в жизни ему не хотелось всё и одновременно сделать с одним человеком.
«Браво, Грейнджер, ты даже в моём доме отнимаешь всё моё внимание!»
С каждым разом Малфой испытывал чувство злости и некоего тепла при виде её. Тепло переходило в умиление, а затем разрывалось ненавистью. Ненависть подстрекала к убийству, но фантазия играла с ним, подкидывая картинки мёртвой Грейнджер.
Наступала стадия, когда его чувства остывали, заменяясь желанием приглядеть за ней. По крайней мере, до следующего раза, пока его не хватит приступ злости и он не совершит задуманное изначально.
Сейчас он завяз на стадии попечения, обдумывая, как лучше провести Рождество, чтобы Грейнджер не забрала всё внимание на себя. Он знал, что будет держать её возле себя, так безопаснее всего. Но вот как стереть подозрение, что она для него что-то не значит?
Пожиратели распускали слухи хуже светских сплетниц. А он не мог допустить, чтобы кто-то думал, будто Драко Малфой увлёкся грязнокровкой. И дело здесь не в её крови, а в уязвимости, которую несло всякое увлечение.
«О чём ты думаешь? Ты неуязвим!»
Малфой похрустел костяшками пальцев, так и не придя к единому правильному решению. Почему-то с Грейнджер было сложно. Любое решение приносило столько хлопот и отнимало много времени, будто он решал собственную судьбу…
* * *
— Вставай! — резкий мужской голос возвращал к жизни, вырывая разум из сна.
Гермиона поднялась на руках, часто мигая глазами и стараясь понять, не сон ли это был.
— Мне бы твою беспечность, Грейнджер, — насмешливым тоном обратился к ней тот же голос.
Она повернула голосу влево и заметила, что у кровати стоял Малфой. Стоял и ехидно улыбался, наблюдая за ней слегка прищуренными глазами.
Секунда.
Ещё одна.
И до Гермионы дошло, что она совсем не прикрыта одеялом. Плечи, руки и грудь обдало холодом, и она резко притянула одеяло, стараясь укрыться от назойливого рассматривания. Ей было стыдно, что Малфой увидел её в старом, единственном, заношенном до катышков и потери цвета, бюстгальтере. В такие моменты у неё было двоякое чувство: с одной стороны стыд, с другой — злость на Малфоя. Ведь из-за него она не могла просто жить.
Она посмотрела в его сторону, стараясь не рассматривать его лицо. Просто… Нужно было держать его в поле зрения.