— Разве отец тебя не ждёт утром?
К чему этот вопрос, она не поняла, но всё же ответила.
— Перед праздником он не зовёт, — она быстро посмотрела на Малфоя, который слегка кивнул.
— Живёшь в пошлой роскоши, — Гермиона нахмурила брови и посмотрела на Драко, стараясь понять, что он имел в виду. — Спишь до двенадцати.
«Ах, вот к чему он. Ну, извини, хорёк, часов-то у меня нет».
— Я читала допоздна, — она перевела взгляд на камин, давая понять, что читала у огня.
— Встань с постели, а то у меня чувство, что я разговариваю с калекой! — немного раздражённо приказал Малфой.
Гермиона замешкалась, размышляя, как бы корректно попросить его не смотреть. Она, как назло, раздевалась у стола, оставляя платье на спинке стула.
— Ты не мог бы не смотреть? — тихо сказала она, надеясь, что Малфой не услышал.
Он хмыкнул, наградив её холодным надменным взглядом.
— Чего я там не видел?!
— Меня! — вспылила Гермиона.
Немного громче, чем можно было, но иначе она не могла общаться с ним. Одной фразой Малфой доводил её до состояния нервной истерички.
— Встань, Грейнджер, иначе я подыму тебя!
Гермиона поёрзала на постели, сдвигаясь к краю кровати, она намеревалась встать и прикрыться одеялом.
Не ходить же ей перед Малфоем в белье?
Но, видимо, ему такие действия показались медленными. Несколько шагов, и Малфой схватил её за руки, силой стаскивая с постели, лишая возможности прикрыть своё тело от него.
— Отпусти! — Гермиона пнула его ногой по ноге, но он не сдвинулся. Он подтянул её к краю, вынуждая подняться на ноги и предстать перед ним почти обнажённой.
Мелкая дрожь прошлась по телу, заставляя сгорбиться и хоть как-то прикрыться.
Гермиона с вызовом посмотрела на Малфоя, надеясь, что её взгляд предотвратит язвительность его слов.
Одно мгновение, и Гермиона увидела его взгляд: спокойный, статичный и… сожалеющий?
Правда? Он жалел, что увидел её тело?
Или, быть может…
— Малфой, отпусти. Я уже стою, мне нужно одеться, — серьёзным тоном она обратилась к нему, наивно полагая, что этот аргумент заставит его отпустить её руки.
— Стоишь? Тогда слушай, — взгляд был тяжёлый, голос низкий и тихий.
В такие моменты нельзя было спорить с Малфоем. Впору наколдовать красную лампочку над его головой, которая оповещала бы всех любителей поболтать об опасности, исходящей от него в этот момент.
Но Гермиона решила сказать правду:
— Мне холодно, — и это было действительно так.
Камин давно погас. Большая комната быстро остыла, впуская прохладу улицы сквозь незаколдованные окна.
Воздух холодил кожу, вызывая желание поскорее согреться.
— Так может, тебя согреть? М-м-м, Грейнджер? — то ли вопрос, то ли насмешка, она не поняла.
Ровно, как и то, что произошло в следующую секунду.
Он сделал шаг влево, немного повернув Гермиону. Пара секунд, и вот она стоял, прижатая к его груди.
Тёплой, широкой и твёрдой груди.
В который раз такой контакт ощущался как нечто блаженное, погружающее в спокойствие и вызывающее доверие.
Гермиона просто замерла, не в силах сопротивляться.
Да и нужно ли?
За это время она поняла многое:
Не стоит гнуть свою линию, если можно потерпеть.
Малфой не тронет её в сексуальном плане.
Если слушаться его, то разговор пройдёт быстрее и безболезненно.
Она стояла, почти расслабившись. Слушала стук его сердца и ощущала движение грудной клетки, когда он спокойно дышал.
— А теперь слушай внимательно и не перебивай, — снова этот резкий командорский тон, — дважды повторять я не буду.
Гермионе хотелось пнуть его ногой, чтобы причинить ему хоть каплю боли. Хотелось возразить и накричать на него, но она сдержала себя.
Жизнь важнее эмоций.
Хотя, только сейчас она задумалась о том, сколько ей остаётся жить в этом склепе. Если побег пройдёт успешно, то она попадёт в ловушку, дорогу к которой вымостила сама.
Гермиона знала, что у неё нет шанса сбежать. Люциус не врал бы о действии кулона. Пересечь границу владений Малфоев значило совершить самоубийство. Но всё же она намерена была помочь Рону и Полумне, которые заслуживали свободы, возможно, даже больше, чем она сама.
— Не спи, Грейнджер, это не навсегда, — Малфой надсмехался над ней, ощущая, как она расслабилась и сдалась.
Но Гермионе было плевать.
Она так давно не ощущала человеческого тепла, что объятия Малфоя ей нравились. Тактильный контакт с живой душой действовал на неё успокаивающе, она почти млела от тепла его тела.
— На празднике ты будешь со мной… — длинная пауза, в тишине которой Гермиона подумала только об одном.