«Только не это», — подумала Гермиона.
Если он заставит её пробовать хоть что-то из этого, она не выдержит.
Гермиона не любила морепродукты. Никогда. Сколько себя помнила, она не ела ничего подобного. Отчасти, нелюбовь появилась после того, как в пятилетнем возрасте её нос вдруг стал похож на картошку из-за аллергии на мидии. С тех пор Грейнджер побаивалась пробовать морскую пищу.
Она стояла и смотрела на стол с отвращением и злостью. Собственный язык в который раз её подвёл. Малфой же, напротив, рассматривал предлагаемые яства и решал, чем бы таким полакомиться.
— Полагаю, устрицы отлично подойдут к этому чудному бренди, — поднос взмыл в воздух и завис возле него.
За это «полагаю» Гермиона намеревалась стукнуть Малфоя по голове. Это слово могло бы вписаться в речь Люциуса Малфоя, который всё ещё старался пыхтеть и напускать пафоса вокруг своей аристократической персоны. Но оно никак не подходило его сыну, который никогда не отличался фильтрацией собственной речи, по крайней мере, в школе.
Избалованный аристократический монстр, который разговаривал как джентльмен — уникальный плод трудов Волдеморта.
— Подойдут? — зачем-то Гермиона переспросила, будто она была знатоком сочетания закусок и спиртного и сомневалась в выборе Малфоя.
— Сейчас проверим, — Малфой взял раковину и налил в неё немного бренди.
Гермиона скривилась и отвернулась от него. Наблюдать за таким она попросту не могла, поэтому предпочла полюбоваться рождественской ёлкой.
— Не вороти нос, Грейнджер, лучше попробуй, а то я проголодался.
Она повернула голову и уставилась на руку Малфоя, в которой он держал раковину с устрицей и спиртным вместо лимонного сока.
— Ты издеваешься? — её писклявый голос прозвучал жалко.
— Ещё нет, — ответил Малфой и подступил на шаг ближе, — но я могу устроить, если ты любишь публичную порку.
Гермиона переступила с ноги на ногу, подумывая о том, что Малфой хочет её сегодня отравить.
— У меня аллергия на морепродукты, — она постаралась аргументировать свой отказ. Не будет же Малфой заморачиваться последствиями, а значит, откажется от скармливания ей морских закусок.
— Плевать, если она отравлена, то аллергия уже не важна, — съязвил он.
— Ты!..
— Засунь чёртову устрицу в рот и проглоти, иначе я заставлю, — понизив голос, скомандовал он.
— Мне нужно в уборную, — она старалась отвлечь внимание как могла.
— Уже? Тебя так легко запугать? — видно было, что гадёныш просто веселился, ведь не хотел он есть эти драккловы устрицы.
— Проглоти и иди. Я дам тебе десять минут, — непривычно разговорчивый Малфой подкупил Гермиону большим лимитом времени.
В конце концов, она не знала, есть ли у неё аллергия на устрицы, ведь никогда их не пробовала. Гермиона взяла раковину из его руки, поднесла ко рту и, открыв его шире, расслабила мышцы горла, готовясь проглотить скользкого моллюска. Она закрыла глаза и в один миг вздёрнула конец раковины вверх, опрокидывая содержимое в рот.
Прохладное нечто скользнуло по языку, оставляя обжигающий след, и быстро преодолело гортань, оседая в желудке.
Гермиона открыла глаза и увидела, как Малфой отнял стакан от губ и сглотнул спиртное, не отрывая взгляд от неё. Отчего-то стало интересно, о чём он сейчас думает.
— Выйдешь из залы и налево, третья дверь — женская уборная, — его голос стал грубее, словно она был раздражён чем-то, — у тебя десять минут.
Вместо того, чтобы обрадоваться его честности, Грейнджер спросила:
— А как же ты узнаешь, не отравлены ли устрицы? — она хотела подловить его, но в их словесных перепалках ей суждено было проигрывать.
— По крикам из женского туалета, — отрезал Малфой и повернулся лицом к стене, — время пошло.
Гермиона двинулась к выходу из залы, придерживая подол платья руками, чтобы быстрее выйти из очередной ловушки с ядовитыми змеями.
Она быстро нашла уборную, хотя раньше, убирая коридоры мэнора, думала, что за такой роскошной дверью кроется уютная комната или зал.
Грейнджео прикрыла за собой дверь, оглядываясь по сторонам. Судя по всему, она здесь одна. Будет минутка, чтобы подумать о дальнейших действиях. Ей нужно как-то вырваться отсюда, раздобыв палочку. Но предыдущий план рассыпался, словно песок на ветру.
Никто из Пожирателей не заговаривал с ней, никто не находился вне компании. Сколько Гермиона наблюдала за гостями в зале, у всех были собеседники. Они словно нарочно группировались вместе, будто опасались передвигаться в одиночку. Соответственно, план по внезапному нападению или соблазнению Пожирателя отпадал.