— Да, Рон, в твоём возрасте пора знать, что защитные чары нельзя взорвать или сжечь, магия может обернуться против тебя! — её голос охрип от крика и, наверное, от холода, который снова стал ощутимым.
Гермиона отпустила подол платья в надежде укрыть ноги от прохлады, но это не помогло.
Холод был повсюду: в воздухе, в земле, в отношениях между ней и Роном. Она понимала, даже если ей удастся каким-то чудом сбежать, то как прежде уже не будет.
Она слишком много пропустила, слишком много услышала и поняла. Она просто изменилась. А Рон… Он упустил главное — понимание. Он наговорил много лишнего, чем только оттолкнул Гермиону дальше, заставив усомниться в его доверии.
Она была уверена: когда рушится доверие, нормальных отношений не может быть. Ни дружбы, ни любви, не построить на подозрении и сомнении в своём партнёре.
Сейчас она думала об этом. Возможно, разрушив живую изгородь, они обретут свободу, но не поддержку.
Там, за пределами Малфой-мэнора, многие будут думать так же, как Рон. Длительное пребывание в плену у Пожирателей смерти вызовет сомнения у многих как в верности оппозиции, так и в целомудрии девушек.
Гермиона предчувствовала стыд и отстранённость от общества. Она не знала, как её воспримут, но что-то глубоко внутри подсказывало, что осуждения не избежать.
Другое дело, если бы она была изувечена. Жалость и сочувствие — лучшая защита от гнусных предположений, которыми доставал её Рон.
Чувство паники и нежелания возвращаться в магический мир накалялось отсутствием зрения. А что, если Малфой наложил чары, последствия которых сможет снять только он?
Быть слепой, униженной, но свободе — так себе перспектива…
В следующие секунды произошло нечто ужасное и пугающее, что Гермиона смогла прочувствовать всем нутром, но не могла оценить взглядом.
Послышался треск веток — кто-то явно их нашёл, а дальше…
Свист от заклинания и крик отдаляющегося куда-то Рона, напугал её ещё сильнее.
— Что происходит? — дрожащим голосом потребовала ответа Гермиона.
— Гермиона, я … — глухой удар о землю и стоны Рона отвлекли девушек.
Гермиона подняла палочку на уровень груди.
— Кто здесь? — она переступала по кругу, дрожащей рукой держа древко, будто это спасательный круг. Отчасти, так оно и было, но без зрения невозможно управляться с палочкой.
— Что за глупая девчонка! — грубый мужской голос прозвучал слева от Гермионы, и она вскрикнула от неожиданности, направив палочку на мага.
— Антонин? — в голосе Полумны слышалось настоящее удивление.
Долохов? Мозг Гермионы старался активно соображать, что к чему. По какому поводу Долохов здесь? Он следил за ними? Или…
— Я же сказал, что вытащу тебя, — зло проворчал тот.
Полумна молчала, а вместе с ней и Гермиона. Она понимала, что их судьба зависела от Пожирателя. Был шанс надеяться, что Долохов поможет им. В конце концов, он неравнодушен к Полумне.
— Пойди сюда, — скомандовал он, и Гермиона не знала, к кому он обращается.
— Но...
— Ты видишь кулон на её шее? Это её смерть, если она покинет пределы мэнора.
— Я думаю, это моя смерть в любом случае, — наконец она нашла в себе смелость заговорить, поняв, что Долохов не намерен ей вредить, — возможно, вы могли бы…
— Не мог бы! — отрезал он.
Снова эти звуки возни и шагов, и о происходящем Гермиона лишь догадывалась. Внезапно она почувствовала, как тёплая ткань опускается на плечи.
— Моя кофта, — сжав её плечи, Полумна притянула к себе, чтобы обнять.
— Быстро!
Полумна отшатнулась от Гермионы.
— Прости, мне очень жаль.
— Ты можешь только пожелать ей удачи, — весёлым голосом проговорил Долохов.
Что произошло дальше, Гермиона тоже не видела. Она лишь догадывалась, что Долохов аппарировал вместе с Луной или переместился с ней другим способом. Но их не было слышно рядом, как и не слышно Рона.
Теперь она осталась одна.
Впервые за несколько месяцев ей хотелось плакать от обиды, злости и несправедливости. Душа металась в надежде найти покой, оправдание и утешение, а тело дрожало от холода и страха перед будущим.
Гермиона аккуратно ступала вперёд, придерживая кофту Полумны руками. Пройдя немного, вперёд она поняла, что тёплая ткань кофты остыла, и потребность в ней отпала. Она остановилась, сняла кофту с плеч и, определив, где перёд, начала надевать её через голову. Лишние движения приносили дискомфорт, и боль ощущалась по открытым участкам кожи. Гермиона думала, что замёрзла вся, словно льдинка, но стоило ей поднять руки вверх, как прохладный воздух обжёг подмышки. Она зашипела от досады, натягивая одежду на голову.