Но Малфой никогда не видел в таких действиях истинной силы и власти. Более того, по его мнению, так могли поступать только слабые люди.
Хочешь женщину — договорись, чтобы она вела себя так, как тебе нравится. Хочешь убить человека, или что хуже, ребёнка — подумай трижды, нужно ли тебе это. Хочешь кого-то изувечить — подумай, в чём смысл твоих действий.
Жестокость должна быть оправдана целью, желательно общей, а не единоличной.
Конечно, он понимал, что встречались особые случаи, когда адреналин в крови настолько зашкаливал, что разум отказывал в подчинении здравому смыслу. Вот тогда на смену приходили звериные инстинкты — желание размножаться, убивать и лидировать.
Сейчас он рисковал погрузиться в такое состояние из-за Грейнджер, которая взяла на себя смелость освободить пленников из темниц.
Плевать, что они не нужны. Возможно, Грейнджер оказала ему услугу, отпустив этих пустоголовых на свежий воздух, но Малфой никогда этого не признает. Чувство собственной важности не позволит ему признать чью-то правоту, тем более грязнокровной девки.
Когда они поднялись на террасу, Малфой обернулся к ней лицом. Холодный взгляд на несколько секунд ударил её по лицу, а затем остановился на толстовке, надетой поверх платья.
— Диффиндо, — ткань толстовки затрещала, и та упала к ногам Гермионы. В следующую секунду она уже наблюдала, как одежда сгорает небольшим оранжевым пламенем.
Теперь по-настоящему стало холодно. Она не чувствовала собственных ног, казалось, что кожа замёрзла словно лёд, что все органы замедлили работу, а желудок сжался до размеров грецкого ореха.
Как она прошла весь этот путь, было загадкой. Вот только разум прояснился и теперь отчётливо вопил об опасности, которая ей грозила. Приближение к дому отрезвляло, вынуждая память вспоминать то, на что способен Малфой.
«Чёрт! Нужно было раньше об этом думать!»
— Подойди, — он нарочно не смотрел на Грейнджер. Драко знал, чем меньше будет смотреть на неё, тем дольше сможет контролировать свою злость.
Она несмело подошла к нему, не зная, чего ожидать на самом деле. Увидев его раскрытую ладонь, Гермиона догадалась: он хочет, чтобы она сама отдала палочку. Не было большего унижения, чем просто сдаться врагу. И он это понимал, о, Малфой отлично понимал, о чём просит. Но ему нужно было увидеть настрой Грейнджер, ему нужен был её ум.
Она взглянула на Малфоя, который смотрел на свою руку. Мысленно радуясь, что не видит его глаз, Гермиона подняла руку и, коснувшись его раскрытой ладони, отдала палочку. Драко мастерски крутанул её в руке и спрятал в рукав пиджака.
— Пойдём.
Гермиона не любила слушаться Малфоев, но как показала практика, она вполне могла притворяться послушной и вежливой, ради сохранения собственной жизни.
И как иронично, что теперь в этом не было надобности. Она готова была встать на дыбы и показать своё истинное отношение к Малфою. Она готова была отстоять свою честь и взгляды, даже если это будет последним, что она сделает в жизни.
Готова… глубоко в мыслях, но не сейчас.
И всё же Гермиона никогда не любила быть в центре внимания. А сегодняшний вечер мог подарить ей уйму ненужного внимания со стороны Пожирателей. Да и Малфой, судя по всему, не спешил устраивать спектакль.
В этом вопросе они с Гермионой были солидарны, поэтому она смиренно следовала за ним. Переступив через порог, она заметила, как туфельки очистились от грязи. Удачное заклинание и очень полезное в быту. Такого Гермиона точно не видела в книгах.
Они шли по коридору первого этажа, приближаясь к холлу с главной лестницей. Отдалённо было слышно звуки музыки, что доходила из праздничной залы, и Гермиона возрадовалась тому, что, узнав о побеге, Малфой не поднял на уши всех присутствующих Пожирателей.
Взгляд Грейнджер как раз вовремя оставил мраморный пол, чтобы заметить, что навстречу идут Нотт и Астория.
Гермиона поспешила поравняться с Драко.
— Драко, вы откуда? — кажется, вопрос Нотта не понравился Малфою, поскольку его скулы сжались, но он всё же ответил:
— Были на прогулке.
Этот короткий ответ означал, что лучше его сейчас не задерживать. Но Теодор не обращал внимания на намёки Малфоя.
— Она гуляла в таком виде? — его искреннее удивление заставило Гермиону перевести на него взгляд.
— Да, — зубы Малфоя только не скрипели от злости, — мне что, ей шубу нужно было купить?
«Ха-ха, Малфой. Очень остроумно».