Астория хохотнула:
— Мог бы просто наколдовать!
Гермиона попыталась улыбнуться Астории, чтобы не вызывать подозрений и чтобы Нотт перестал их допрашивать, но мышцы лица не слушались, и вместо улыбки на нём отразилась гримаса боли.
— У нас дела, — кивнув, Малфой развернулся, чтобы идти дальше, — приятного вечера.
Он не слушал, ответили ли ему ребята… только не сейчас. Когда в голове отдавался стук сердца, в ушах звенело, а перед глазами маячили лишь мраморный пол и ступеньки на второй этаж.
Как же ему было тошно от собственных чувств, которые подобно кислоте разъедали рассудок, выпуская внутреннего зверя из клетки.
Быть сдержанным, так всегда твердил отец. И Драко на практике узнал, что эти слова не пустой звук. Сдержанность — залог успешности. Что бы он ни задумал, как бы себя не чувствовал, он всегда был сдержан, ради достижения поставленной цели…
Даже если его целью было убийство. И сейчас он держал себя в руках, зная, что в конечном счёте будет вознаграждён.
Они поднялись на второй этаж быстро и молча. Малфой шёл на несколько шагов впереди Гермионы и, судя по всему, направлялся к её комнате.
Гермиона понимала, что это затишье перед бурей. Он нарочно уводил её подольше от свидетелей. Не то чтобы она готовилась умирать на глазах у всех, просто если бы это произошло сразу, то не было бы так страшно. А теперь момент истины откладывался, а страх овладевал ею всё сильнее и сильнее. Кажется, он давил на неё извне, из-за чего голова раскалывалась, а тело предательски дрожало.
Гермиона боялась. Увы, радости за спасение друзей было мало, чтобы перекрыть её тоску и жалость по отношению к себе.
С этого момента будущее перестало существовать. Было прошлое и настоящее, которое не сулило ей ничего хорошего.
Копаясь в себе, она не заметила, как Малфой резко остановился, из-за чего врезалась в его спину. Он зашипел, а Гермиона поспешила ответить:
— Я не виновата, ты слишком резко остано… — она прервалась на полуслове, наблюдая, как Малфой вытянул руку вперёд и пытается прощупать воздух.
— Это воздушный купол, — констатировал он.
Гермиона хотела отойти от него, но невидимая стена сзади не дала ей отступить. Какая-то неведомая магия сдерживала их перемещение.
Малфой повернулся к Гермионе лицом, внимательно смотря за её плечо. Она просто не понимала, в чём дело. Изначально она подумала, что это выходка самого Малфоя, чтобы напугать её ещё больше.
Но такой трюк с его стороны выглядел бы по-детски.
Грейнджер смотрела в его глаза и видела, как в них отражается явное понимание произошедшего. Светло-серый цвет радужки сменялся более тёмным, с холодными оттенками синего. Кажется, сейчас, в приступе гнева, Малфой и прикончит её.
Будто понимая, в чём причина, она синхронно с ним подняла голову вверх, чтобы увидеть омелу, нависшую над головой.
Малфой скривился в гримасе презрения, злости и множества негативных эмоций, которые можно было бы читать на его лице, но Гермиона не стала этого делать. Она просто опустила взгляд вниз, понимая в какой ситуации они оказались.
Точнее говоря, в какой ситуации оказалась она.
Малфой скорее убьёт её, чем поцелует под омелой. Теперь уж точно не осталось никаких шансов на выживание.
— Какого хера эта ветка делает здесь?! — скулы Малфоя плотно сжались, и Гермиона услышала, как заскрежетали его зубы.
Этот вопрос не был адресован ей, скорее, в пустоту или самому себе. Малфой старался осмыслить ситуацию и припомнить способы её решения.
Он опустил голову и сосредоточил свой взгляд на Грейнджер, глаза которой были размером с галеоны.
Боялся.
Будь он Лордом, упивался бы своим умением запугивать людей. Но он Малфой. Он не чувствовал своего величия за счёт чьего-то страха.
Напуганный человек портит впечатление о себе. Кровь в его жилах течёт с двойной скоростью, рецепторы замедляют работу, а разум сбивается в непонятный комок из мыслей и знаний, абстрагируясь от реальности. Это не то, что нужно было Малфою.
Он предпочитал спокойную жертву, без страха в глазах и каши вместо мозгов. Он должен был успокоить Грейнджер, чтобы получить вознаграждение.
Ничего личного, просто так нужно для дела и для этой чёртовой зачарованной омелы.
Гермиона стояла словно истукан, ей некуда было деваться из ловушки, в которую они угодили. Очень удобное положение для Малфоя: жертва в клетке.
Краем глаза она заметила, как его рука подымается вверх. Сейчас он достанет волшебную палочку, или чего проще, просто свернёт ей шею.
Не в силах выдержать пытку, Гермиона закрыла глаза, сгоняя веками солёную жидкость, собравшуюся на глазах. Маленькие слезинки покидали нижнее веко и падали на щёки, одиноко скользя вниз. Мысленно она прощалась со всеми, посылая любовь во Вселенную, в надежде, что родные почувствуют её тепло так же, как она чувствовала тепло на своей щеке.