Люциус облизнул губы и сделал пару шагов навстречу к Панси, его ладони грубо коснулись её талии, притягивая юное тело к себе. Несколько совместных шагов, и они остановились у стены, которая теперь служила опорой.
Он наклонился, чтобы поцеловать Панси страстно и долго, как он умел.
Доли секунды, и он был на взводе: дыхание сбилось, рассудок затуманился, а руки непрерывно блуждали по изгибам аппетитного тела. Малфой просунул ногу между коленок Панси, вынуждая её расставить ноги шире. Платье натянулось до предела, но это не помешало ей немного присесть и потереться промежностью о ногу Люциуса.
В один момент она разорвала поцелуй, и громкий влажный звук разлетелся по полупустой комнате. Люциус застыл, наблюдая за ней.
— Кто-то кричит, — повернув голову в сторону, Панси нахмурила бровки, — ты слышишь?
Люциус тоже повторил движение спутницы, будто это помогало лучше слышать.
Действительно, отдалённо был слышен женский крик, пронзительный и жалостный. Люциус цокнул языком, расправляя плечи. Его ладони сильнее сжали девичьи бёдра.
— Это грязнокровка, — он думал, что короткий ответ удовлетворит любопытство Панси, но она вопросительно выгнула бровь.
«В самом деле?! Не думает же она, что Драко будет развлекаться с Грейнджер?»
Малфой вздохнул и решил объяснить, хотя больше всего он не любил объясняться перед женщиной. Дамы должны ему верить на слово и не требовать лишнего. Но сегодня он был добр. Как он думал, не потому, что Панси что-то значила, а потому, что ему необходим был секс, как один из способов расслабиться и утвердить себя в качестве мужчины в этом бренном и продажном мире.
— Да, с ней Драко. Если грязнокровка провинится, то он испытывает свои новые заклятия на ней, — серьёзно ответил он, давая понять, что больше не хочет говорить об этом.
— А, ну ладно, — Панси пожала плечами и обняла Люциуса за шею.
Малфой взмахнул рукой, устанавливая защитное заклинание, которое мягким сиреневым полем окутало обоих. Он вернул взгляд Панси и жадно облизал губы.
Их языки сплелись в неведомом жадном танце. Он горел желанием выплеснуть накопившуюся сексуальную энергию, Панси также хотела этого. Ей просто необходимо было почувствовать толстый, твёрдый и горячий член Люциуса в себе. Она нуждалась именно в нём, с каждым разом становясь зависимой течной сукой, которая готова подставлять себя даже у стены.
— Возьми меня сзади, — сипло выдыхая в волосы Люциуса, попросила она.
Малфою не нужно было повторять дважды, он хотел, а значит, готов был исполнить эту маленькую просьбу. Тем более, что это облегчило бы его роль в половом акте и избавит от физической нагрузки.
Оторвавшись от её шеи, он развернул Панси спиной к себе. Руки остановились на талии, и он сделал шаг назад, увлекая за собой девушку. Она отступила, поняв задумку, упёрлась руками о стену и прогнулась в спине, виляя аппетитной круглой попкой. Разрез на платье открывал доступ к стройным ножкам Пасни, которые раскачивали бёдра.
Тишину нарушило шипение, это Люциус выражал своё восхищение поведением любовницы. Один рывок, и он схватил руками две полы платья, наполняя пространство шумом разрывающейся ткани. Теперь разрез на платье Панси был продлён до талии.
Открывшийся вид демонстрировал стройные ножки в серых чулках, увенчанных ажуром в самом верху, на котором крепились подтяжки от пояса. Изо рта Люциуса только слюна не капала, когда он вперил взгляд в голую промежность.
«Как она посмела прийти без белья?! Бескультурная, наглая девка!»
— Ведьма! — видит святой Мерлин, Люциус чуть не кончил от представшего вида.
Панси невинно хихикнула, переступив с ноги на ногу, призывая его к действиям.
Люциус жадно смотрел, сглатывал быстро образовывавшуюся слюну и держал свои колени от преклонения перед розовой влажной щелью, что так маняще открывалась для него.
— Святые небеса, ты сведёшь мне я с ума, — хриплым голосом прошипел он.
«Единственное признание за сегодняшний вечер.
Не густо.
Впрочем, как и всегда».
Но Панси было достаточно вот таких коротких и важных фраз. Они были дороже любых обещаний, которыми осыпали её невинные юноши. Важнее признаний в любви, ведь эти слова подтверждали её силу над мужчиной.
И да, она знала, что только мужчина постарше может признать власть девушки над ним. Только он может упасть перед ней на колени в порыве страсти и вылизывать насухо, испивая соки любви.
— Ф-ф-ф, Люциус… — Панси опомнилась, когда он подхватил её под коленкой своей рукой и заставил поднять ногу вверх.
Она прикусила губу, сдерживая свой порыв назвать его «хитрым котом». Панси чувствовала, когда уместно говорить такие слова. В данном случае, лучше никогда не говорить такое Люциусу. Его любовная пылкость могла легко обернуться злостью. Не стоило констатировать факты. Очевидные, но всё же такие, что могли задеть его самолюбие.