Панси повернула голову и взглянула через плечо: Малфой сидел на корточках, белая макушка медленно двигалась, направляя язык по самым укромным и чувственным местам половых губ.
Её щёки украсил румянец, распространяя жар по всему телу. Больше его влажного языка и нежных прикосновений к клитору её возбуждал сам вид мага. Его преклонение и полная отдача процессу.
Его левая ладонь лежала на её ягодице, а большой палец руки раздвигал мягкую плоть складочек, открывая доступ к глубинам наслаждения.
Панси вздохнула, подбадривая его.
Он никогда бы не признался Паркинсон, насколько вкусная она здесь, между ног. Святая из святых Морган, Малфой думал, что он не способен на такое, но эта девушка открывала в нём доселе неведанные возможности. Будь он проклят, если позволит кому-то другому делать это с ней! Такая сладкая конфетка должна быть его, любой ценой.
Именно сейчас, пробуя вкус молодой ведьмы, Люциус решил, что пора бы ему заполучить её раз и навсегда. Он осознал, что хочет её постоянно при себе, чтобы иметь возможность уйти от реальности. В конце концов, секс лучше алкоголя, а хороший секс похлеще любого огневиски вскружит голову.
— Лю… ус… не мо... у, Люц… — она глотала буквы и что-то бормотала, отдалённо похожее на его имя.
Конечно, в идеале, можно было оглушить Панси и унести в исчезай-комнату, запереть её там и пользоваться, когда приспичит, но Люциус слишком любил себя.
Он не упустит возможности, похвастаться молодой партнёршей перед всем магическим миром, хотя ему придётся вести разговор с её родителями, которые слишком дорожили единственной дочерью.
— Я… я… Л... иус, — до его ушам снова донеслись нечленораздельные звуки, а нога в руке задрожала от приятной судороги.
Она близко.
Влажные губы Малфоя расползлись в самодовольной улыбке. Он отпустил ногу Панси, позволяя ей встать на пол. Рука скользнула вверх по ноге, огибая её, проходя по узкой дорожке волосков на лобке пока пальцы не коснулись клитора. Язык скользнул немного ниже, оставляя маленький комочек на волю пальцев. Вместо этого он облизнул малые губы, виляя языком из стороны в сторону, создавая ощущение, будто её ласкает вода. Паркинсон застонала, выпуская на волю эмоции.
Люциус продолжал изводить девушку. Он томил её словно самый лакомый кусочек жаркого. Малфой владел ею целиком, позволяя извиваться, глубоко дышать и просить разрядки.
В итоге он расположил клитор между средним и указательным пальцем, слегка сжимая его и начал аккуратно двигать пальцами вверх-вниз, словно пытался растереть комочек удовольствия. Панси схватила его руку, и попыталась что-то сказать, но было поздно. Она застыла в немом блаженстве.
Комок удовольствия развязался, пуская разряд тока по телу, которое покрылось тысячами мурашек. Колени подогнулись, а ноги задрожали, не выдерживая слабости тела. У неё не было сил кричать, лишь тихий протяжный стон воспроизводило тело.
Неугомонные пальцы продолжали терзать клитор, продлевая удовольствие. Лишь напоследок Люциус скользнул языком от клитора до жаждущего отверстия, от чего раздался звук, похожий на щелчок. Панси вскрикнула и топнула ногой в надежде привести в чувство собственное тело, которое на время оргазма стало ватным и чужим.
Люциус поднялся на ноги, которые немного затекли. Он закинул волосы за плечи, наблюдая за тем, как ведьма приходит в себя.
Панси тяжело дышала и, опираясь о стену руками, пыталась выровняться, но крепкая мужская ладонь легла на её спину, вынуждая прогнуться.
Она оглянулась и непонимающе уставилась на Люциуса, который улыбался его фирменной улыбкой. Паркинсон опустила взгляд и увидела торчащий от желания член. Она сглотнула, вперив жадный взгляд на красную головку, хотела развернуться, чтобы ответить Малфою взаимностью, но он остановил её.
— Мы ещё не закончили, — он направил член в промежность, скользя по мокрым складкам и возбуждённому клитору, — в другой раз ты будешь сосать, а пока что принимай в себя, — с этими словами он толкнулся внутрь, растягивая мягкие стеночки под себя.
Панси вскрикнула от удовольствия и прикрыла глаза. На её губах скопилась слюна, а щёки снова прогрелись от повышенной температуры тела.