Ей нравилось быть собой: молодой, плохой и похотливой блядюшкой. Нравилось подставляться под взрослый член, который способен работать дольше любого молодого.
Ей просто нравилось быть с Люциусом.
Под хлюпающие звуки толчков Паркинсон улыбалась серой стене, кайфуя от того, что вечер обещал быть долгим и приятным.
* * *
Драко уходил прочь от комнаты Грейнджер.
Он не был зол.
Нет.
Это другое.
Чувство, будто от него что-то утаили, разъедало изнутри.
По факту, так и было. Грейнджер планировала побег, а он как дурак берёг её память. Но теперь всё будет по-другому. Он не упустит возможности заглянуть в каждый уголок разума и исследовать воспоминания той, которая возомнила себя самой умной.
Кажется, теперь он стал искажённым, превратившись в злого волшебника, жаждущего мести по любому поводу и без. То, чего больше всего боялась его мать, коснулось его. Тёмная магия давно стала лучшей подругой, сердце огрубело от пережитой боли, а чувства онемели. Драко знал, что в его душе не будет больше любви ни к кому. Любовь умерла вместе с матерью, так и не проснувшись в нём.
Этот факт единственный, который заставлял его жалеть и испытывать стыд, перед портретом покойной Нарциссы Малфой.
Но жизнь диктовала свои правила. И будь он мягкосердечным нарциссом, не выжил бы.
Драко чётко понимал, кому должен сказать спасибо за то, кем он стал.
Только себе.
Он причина и следствие всему.
Каждому поступку и действию.
Каждому убийству и милосердию.
Каждой мысли и плану, что зарождались в его голове.
Он стал собой, и менять что-либо не был намерен.
Ради кого?
Нет ни одной живой души, что заставит его попытаться открыть свою светлую сторону. Он застрял в липкой темноте целиком и почти навсегда. Осталось сделать единственный шаг, чтобы это стало реальностью.
Он замедлил шаг, когда увидел приоткрытую дверь в гостевую спальню.
Насторожившись, Драко вытащил волшебную палочку из кармана пиджака, но подойдя ближе, понял, что опасаться нечего. Отец-эксгибиционист, видимо, любил, когда за ним наблюдают.
Малфой хмыкнул, остановившись у двери и наблюдая за трахающейся парой.
С каких пор ему всё равно, почему Люциус не соблюдал траур по умершей супруге?
Прошло всего ничего, каких-то семь месяцев. Так почему же он, сын, любящий свою мать, не чувствовал злости на отца? Почему он с пониманием относился к его выходкам?
Драко смотрел на извивающуюся Паркинсон, и не мог себе ответить ни на один из заданных вопросов. Он не чувствовал злости на отца, ревности или досады. Не испытывал возбуждения от наблюдения за процессом, а просто принимал как данное потребности мужчины и женщины, что совокуплялись под сиреневым куполом защитных чар, позабыв запереть двери.
Возможно, в нём осела частица мужской солидарности от тех разумов, которые он впитал в себя?
Драко ухмыльнулся, интересно, что от Грейнджер достанется ему?
Дойдя до лестницы, он растворился в порыве аппарации, чтобы появиться у живой изгороди, именно там, где он нашёл Гермиону.
Одно движение палочкой, и зелёная листва стала прозрачной, предоставляя обзор на местность за территорией мэнора. Малфой смотрел внимательно, освещая окрестность простым Люмосом, но он не видел следов разрушения ограды.
Значит, Уизли непонятно как пересёк ограждение…
Жаль, Грейнджер в это время была слепа и её воспоминания состояли из звуков происходящего вокруг.
Он сжал челюсть настолько сильно, что дёсны онемели от давления зубов.
Теперь чары обнаружения показывали следы одного человека, который каким-то образом оказался за ограждением.
Даже если он жив, это ненадолго. В лесу много живности, которая не прочь полакомиться живой плотью.
«Туда ему и дорога» — подумал Малфой и снова растворился в воздухе.
Он направился в зал, где празднование подходило к концу, по дороге раздумывая, когда лучше поизмываться над Долоховым. В последнее время Драко предпочитал не торопиться. Ему нравилось время ожидания в предвкушении, особенно если он был на коне.
Вот и в этом случае, пожав руку Антонину, Малфой пожелал тому приятной ночи, и словом не обмолвившись о том, что он знает о Полумне. Всему своё время, и время Антонина придёт завтра, на собрании у Тёмного Лорда.
Он попрощался с гостями вежливо и сдержанно. Никто даже и подумать не мог, что Малфой скрывает что-то. Как всегда, на его лице безупречная маска, а вид неприступный.
Последними гостями оказались Теодор с Асторией. У Драко сложилось впечатление, что они специально остались допоздна, словно что-то проверяли. И если в невинности Астории он был уверен, то поведение Нотта заставляло его задумываться над целями, которые тот мог преследовать.