«К чёрту всё!
Это ничего не значит.
Просто физическая необходимость, в которой образ Грейнджер пришёлся кстати».
Малфой плюхнулся нагишом в постель, наблюдая за мерцающим в камине пламенем.
Вдруг стало интересно: а что, если?..
Что если он взял бы Грейнджер?
Что будет, переспи он с ней?
Всё детство ему твердили, что грязнокровки — отбросы общества, калеки, недостойные быть рядом с избранными.
Но прибыв в Хогвартс, Малфой был удивлён тем, что грязнокровки ничуть не отличаются от него. С виду они были такими же, как люди: две руки, две ноги, голова на плечах и, собственно, ничего уродливого. Более того, некоторые грязнокровки могли бы посоревноваться в магии с чистокровными волшебниками.
Чего стоила Грейнджер, которая время от времени опережала Драко по некоторым предметам, за что ему доводилось выслушивать нотации отца по этому поводу.
Нет уж, есть грязнокровки куда умнее и талантливее многих. Это не стоило отрицать.
Сейчас Драко думал по-другому.
То, что у магглорождённых волшебников нулевая, свежая кровь — это плюс. Что может помешать им создать собственный социум, размножаясь лишь с волшебниками? А что, если спустя три-пять поколений они перестанут быть грязнокровками? Постоянное слияние с волшебниками породит новую ветвь чистокровных магов.
Стоит отдать должное, Священные двадцать восемь доживают своё последнее столетие, не больше. Он самолично позаботился об этом, убив многих чистокровных, но недалёких Пожирателей.
Да что там! Малфой и сам не планировал продолжать род, полагая, что не стоит распыляться на такие мелочи, как создание собственной семьи. Он почему-то считал себя сложным человеком, которого не способна понять ни одна девушка. А тело без души ему на фиг не были нужны.
Одним словом, он хотел бы испытать нечто наподобие любви, но отчётливо понимал: чем дальше в лес, тем больше дров.
То, что он планировал, не подразумевало умение любить.
Мерлин! Да то, что он уже сделал, не говорило ни о какой либо форме любви.
Что, если Грейнджер была бы другой?
Не будь она грязнокровкой, то что? Всё было бы гораздо сложнее, он мог бы по праву считать её равной. Возможно, даже посмотрел бы на неё как на девушку.
«Ты дрочил на неё, придурок!
Заткнись!»
Внутренний голос спорил с Малфоем, подначивая развивать дальше ход мыслей.
Будь Грейнджер полукровкой, она смогла бы учиться не на Гриффиндоре.
А что, если Слизерин?
В ней определённо была искра.
Чего стоило её стремление повыпендриваться или встать на стезю мести?
Интересно, какая она, тёмная сторона Грейнджер? Реально ли открыть её?
Чёртова заучка могла бы стать отличным Пожирателем! Умная, степенная и жаждущая внимания. О да! С такой не соскучишься на задании. Да и в постели тоже.
Малфой готов был поставить сто галеонов на то, что Грейнджер тот человек, который всегда и во всём стремился быть лучшим. Значило ли это, что она подобно гейше умела доставлять удовольствие, Малфой не смел утверждать, но что-то подсказывало ему, что в умелых руках она может расцвести.
Интересный экземпляр ему попался. Сейчас, проведя анализ, Драко был готов поблагодарить отца за то, что схватил Грейнджер. Можно сказать, она стала особенной грязнокровкой. И точно той, кто больше суток прожил в мэноре.
И будет единственной, кто послужит ему своим умом. Уж Малфой об этом позаботится.
* * *
Утро выдалось добрым. Драко проснулся в хорошем настроении. Сон пошёл ему на пользу, впрочем, как всегда.
«Нет лучше лекарства, чем сон» — так говорила его мама. И он помнил об этом. Возможно, даже память о её наставлениях делала его сильнее, нежели следование им. Сила мысли имеет большое значение!
Праздник продолжается, как и его игра. Сегодня у него намечались кое-какие планы, чтобы этот день стал ещё лучшим. Больше всего Драко любил опережать действия, мысли и предположения других Пожирателей. Так он чувствовал силу и нескончаемые возможности. Так легче было принимать решения, пусть даже если они не всегда были правильными.
И сегодня утром он принял решение насчёт Долохова. Малфой чётко понял, как стоит поступать в этой ситуации. Осталось дождаться собрания у Лорда.
* * *
Гермионе снилось тепло, что так комфортно окутывало тело своей заботой, даря нежность и облегчение.
Ей было хорошо.
Раны и многочисленные гематомы исчезали, мышцы получали долгожданное расслабление, а тело парило в колыбели заботы.
Она хотела спать вечно.
«Пусть это блаженство не заканчивается никогда.
И всё же…»
— Где тебя носит, Грейнджер? — разъярённый Люциус влетел в её комнату, громко хлопнув дверью.