Он увидел её на постели, полуобнажённую, прикрытую покрывалом. На руках и шее виднелись красно-синие пятна.
Люциус опешил.
Секунда, и в его голове пронеслась мысль о том, что грязнокровка мертва.
Ещё секунда на осознание, что кулон бы не подавал сигналы, будь она мертва.
Малфой вздохнул, понимая, что это Драко постарался довести её до такого состояния. Крики, которые они с Панси вчера слышали, — это была Грейнджер.
Люциус подошёл ближе к постели и внимательно посмотрел на ее тело.
«Дышит.
Возможно, она без сознания, раз не реагирует на боль от кулона».
Он подошёл с правой стороны постели и сдёрнул покрывало вниз, оголив Гермиону до пояса.
Ужасное зрелище: мелкие шрамы и огромные синие пятна дополняли друг друга, оставляя лишь маленькие участки неповреждённой кожи.
Он скривился, смутно понимая, как можно было насолить его сыну, чтобы тот сотворил такое с девичьим телом.
Люциус сглотнул давящий ком в горле и окинул взглядом Грейнджер, которая, к слову, так и не проснулась.
Его взгляд остановился на груди, и Люциус увидел увечье, которое и он оставил на юном теле: рана от кулона на левой груди грязнокровки выглядела свежей и ужасной.
Странно, что она не проснулась от боли.
Люциус ещё раз посмотрел на Грейнджер, и, поджав губы, согласился с собой, что ничего странного в этом нет. Удивительно, что она вообще дышала.
Если бы он не был чёрствым, как сухарь — посочувствовал бы как-то. Но, увы, побитая грязнокровка не вызывала в нём жалости.
— Грейнджер, — хриплый голос удивил его самого, и Люциус поспешил прочистить горло, — Грейнджер!
Он не хотел касаться её, хотя встряхнуть, чтобы привести в чувство, не помешало бы.
— Грязнокровка! — крикнул он, наклонившись над постелью.
Гермиона открыла глаза и увидела злого Люциуса у постели. Она сделала попытку перевернуться на спину и сесть, но тело отозвалось болью. Кое-как Гермиона натянула покрывало до шеи, чтобы прикрыть обнажённую грудь, и медленно села на постели. Она ощущала на себе оценивающий взгляд Малфоя, но ничего поделать не могла. Старалась не показывать своей слабости, плотно сомкнув губы, хотя на самом деле хотелось выть от пронзающей боли.
— Что произошло? — поинтересовался Люциус.
«Конечно, ему интересны подробности. Или он спрашивает о причине?»
— Ваш сын наказал меня, — коротко ответила Гермиона, про себя отмечая, что Люциус не требует, чтобы она вставала на ноги.
— Я так и подумал, — кивнув, он посмотрел на Грейнджер и спросил: — Причина?
«Что ответить?
Говорить правду нельзя.
Что, если и Люциус решит отметиться с собственным наказанием?!»
Гермиона решила сказать почти правду:
— Я ослушалась его на приёме, — она смотрела в глаза Малфоя, выдерживая его тяжёлый взгляд, — за это он просмотрел мою память.
Гермиона сглотнула слюну и отвела взгляд в сторону. Ей больно было говорить, но нужно было озвучить этот факт.
— Стало быть, Драко смог посмотреть всё-всё? — уточнил Малфой.
— Да, — короткий ответ, и одинокая слезинка покатилась по её щеке.
Он посмотрел даже больше, чем нужно. Больше, чем дозволено знать кому бы то ни было. Он узнал всё не только о жизни Гермионы, но и о ней лично: чувства, переживания, мысли и мечты — всё оказалось в его руках.
Вот бы эта ситуация обернулось в её пользу. Сейчас Гермиона готова была отдать всё что угодно, лишь бы узнать хоть какой-то секрет Малфоя-младшего.
— В таком случае, сегодня решится твоя судьба, грязнокровка, — слова Люциуса вывели её из ступора.
Гермиона непонимающе замигала глазами.
Почему-то пришла мысль о том, что она будет свободна.
Но реальность была другой, она не выйдет живой из мэнора.
— Почему сегодня? — задала она вопрос, приподняв брови в непонимании.
«Что ещё меня ждёт? Хотя какая разница…»
Было всё равно, станет ли Люциус её наказывать или заставлять работать. Она могла себе позволить непослушание…
— Сегодня собрание у Лорда, — горделиво задрав нос вверх, проговорил Люциус, — и это значит, что Повелитель распорядится твоей судьбой.
Гермиона кивнула, больше себе, чем Люциусу. Здесь нечего было сказать и сделать уж точно.
Всё, что она могла, она попробовала; оставалось надеяться, что Малфоя-младшего где-то убьют и он не дойдёт домой.
— Сиди в своей комнате, Драко вскоре придёт к тебе, — ухмыльнувшись, проговорил Люциус.
«Ха! Как будто я могу куда-то идти?»
— Хорошо, — ответила Грейнджер, плотнее прижимая к себе покрывало.
Люциус ушёл из комнаты, и Гермиона сделала попытку лечь, но спина заболела так, словно её выкручивали, как мокрое бельё.