Гермиона так увлеклась наблюдением, что не заметила, как вокруг неё образовалась такая же масса, только белого цвета. Она была словно в осеннем дыму.
Стало сложно дышать.
«Что происходит?»
Она хотела отойти от двери, но невидимая сила держала её на месте.
А дальше всё произошло, как в страшном сне: Малфой договорил последние слова, и дверь открылась, неведомая сила притянула Грейнджер в помещение.
Не передать словами тот ужас, который отразился не только на лице Гермионы, но и Малфоя. Они смотрели друг на друга и в момент, когда Драко повернулся на месте и сделал попытку пойти к ней, Грейнджер поняла, что он тоже не может двигаться.
Затем случилось совсем неожиданное, Малфой согнулся пополам, держась руками за грудь, словно у него прихватило сердце.
Теперь Гермиона слышала всё.
Его шипение и рычание казалось неестественным. Фоновая истерика Беллатрисы и движение магии были похожи на ветер.
Малфой выровнялся, его тело выгнулось дугой, и он закричал.
Этот крик, точно из преисподней, звучал душераздирающе.
Было ясно одно — ему больно.
Наверное, именно так кричат люди горящие заживо.
Только так Грейнджер могла сравнить звучание его голоса.
Он дрожал всем телом, его колени были слегка подогнуты. Руки сжаты в кулаки, а на предплечьях виден каждый мускул от напряжения.
Хотелось закрыть уши, чтобы не слышать этого.
Гермиона так и сделала.
Только синхронно она закрыла ещё и глаза, желая отстраниться от реальности.
Когда же она их открыла, то увидела нечто невообразимое.
Серый сгусток тумана покидал тело Малфоя. Тонкая дымка тянулась из его груди, причиняя боль, от которой он всё неистово кричал.
Без слёз, но с болью в глазах он смотрел на Грейнджер, корчась в агонии.
Сердце Гермионы обливалось кровью от наблюдения за страданием другого человека.
Пусть это Малфой.
Пусть он и заслужил это, но она не готова была смотреть за его наказанием.
Она отвела взгляд немного в сторону.
Последний ручеёк дымки выскользнул из тела Малфоя и закрутился в серый шар, который стремительно двинулся к Гермионе.
Где-то она такое видела!
Сон!
Больше ничего подумать она не успела. Магический шар коснулся её тела, отбрасывая к стене и удерживая навесу.
Теперь пришла её очередь кричать.
Кричать от боли и чувства распирания. Жжения и вскрытия по живому.
Оно входило в неё сквозь солнечное сплетение.
Оно меняло её сознание и восприятие реальности.
Оно внедрялось в Грейнджер сквозь сопротивление её магии.
Гермиона была прибита к стене и сквозь слёзы видела, как Малфой упал на колени, держась за грудную клетку.
Это конец.
Конец для них обоих.
Что он наделал?
Что наделала она?
Последние крупицы внедрились в её тело, и Гермиона рухнула на землю, теряя сознание.
Глава 28
Резкий толчок в сознание, и Гермиона пришла в себя.
Больно.
Горячо.
Плохо.
Она открыла глаза, не в силах заставить себя пошевелиться. Боль ощущалась по всему телу. Сделай маленькое движение, и она рассыплется подобно песочной фигурке.
Вот как это ощущалось!
Грейнджер поняла, что потеряла сознание, скорее всего, из-за болевого шока. Сейчас она лежала на правом боку и видела, как Малфой по-прежнему стоит на коленях в двух метрах от неё. Одну руку он поставил на пол, а другой держался за грудь. Его дыхание было еле заметным, но всё же Гермионе удалось уловить, как монотонно и медленно движется грудная клетка.
Грейнджер сделала вывод, что Малфою тоже больно и эта боль сковала его движения, вынуждая стоять на коленях перед ней.
Что произошло, Гермиона не могла сказать.
Скорее всего, заклятие Малфоя обернулось против него. И если он чувствовал хоть долю того, что и она, то Грейнджер готова была потерпеть.
Пусть жжет.
Он заслужил это — испытать боль на собственной шкуре!
Она отвела взгляд и ужаснулась, увидев, как чокнутая Пожирательница валяется на полу, словно тряпичная кукла. Белла лежала лицом вниз, пышная шевелюра прикрывала лицо. Сложно делать выводы о её самочувствии с такого ракурса.
Гермионе не нравилось то, что она видела, но она упорно смотрела на ведьму напротив, стараясь найти в ней признаки жизни.
Несколько секунд взгляд Грейнджер блуждал по исхудавшему телу Пожирательницы, пока не наткнулся на оголенную руку.