Но сердце вопило одно: за что?
К чему все эти страдания? Разве она не заслуживала нормальной жизни?!
Малфой не имел права так поступать!
Одно мгновение, и маленькая ручка сжалась в кулачок. Гермиона вслепую замахнулась рукой и нанесла ответный удар по лицу Малфоя. Костяшки на руке обожгло болью из-за столкновения с его зубами. Она не ожидала, что удар получится удачным.
Малфой не упал, лишь слегка наклонился в сторону. Из разбитой губы потекла кровь. Неожиданный выпад от Грейнджер привёл его в чувство, и он забыл о боли.
Она не имела права касаться его.
Как она вообще решилась на удар!?
Конечно…
«Ты идиот, Малфой.
Судьба имеет тебя, показывая, что ты не самый умный».
Короткий монолог, и Драко взял себя в руки.
Тяжело дыша, сквозь боль и тремор в теле он поднялся на ноги. Подхватил Грейнджер под локоть и потянул вверх. Вцепился в неё, словно клещ. Она не сопротивлялась, но Малфой понимал, что это временно. Грейнджер ещё окажет сопротивление, и виной этому будет он.
Малфой дёрнул её, разворачивая к выходу, и они вместе вышли в коридор. Медленно, на негнущихся ногах, сквозь боль в грудной клетке, опустошение, наполненность и страх, они вместе шли к выходу из подземелий.
Они поднимались, разделяя узкий проход вверх на двоих. Ступенька за ступенькой, придерживаясь свободными руками за каменную стену. Ощущалось так, будто они пожилая пара и, будучи в глубокой старости, поддерживают друг друга. Романтизация момента в состоянии шока, не более. Но такая мысль посетила как Малфоя, так и Гермиону.
В этот момент их мысли совпадали, но никому смешно из-за этого не было.
Драко считал такую мысль жестокой, а Гермиона — мимолётным плодом фантазии.
Сколько времени занял подъём по ступенькам, было непонятно. За окном стояла ночь, погрузившая мэнор в темноту. Только сейчас Гермиона поняла, что они двигались в кромешной тьме.
— Люмос, — тихий голос Малфоя зажёг свет.
Гермиона посмотрела на его окровавленные, потрескавшиеся губы и, словно прочитав его мысли, сказала:
— Я хочу пить.
— Я тоже, — отозвался Малфой.
Что-то изменилось, но что, Грейнджер не могла сказать.
Она чувствовала себя по-другому.
Конечно, это её мнительность и гриффиндорская гордость короновали её, создавая впечатление особой исключительности.
Бурная фантазия, и не более.
Малфой выглядел почти спокойным.
— Локи, — эльф появился перед ними, — принеси нам воды, — скомандовал Малфой.
Гермиона попыталась освободить руку из крепкой хватки, но попытка не увенчалась успехом. Это движение привлекло внимание эльфа:
— Может быть, перенести вас в покои? — обеспокоенно спросил эльф.
— Нет, — короткий и строгий ответ Малфоя заставил Локи раствориться в воздухе.
Вода стала спасающим эликсиром, что придавал сил и ясности разуму.
Несмотря ни на что, Малфой приказал дать кувшин с водой Грейнджер, а уже после напился сам.
По мере утоления жажды они вдвоём выровнялись, почти твёрдо стоя на ногах.
Жаль, что тремор и беспокойство остались осадком в теле.
Гермиона снова попыталась отцепить от себя Малфоя, но его рука словно приклеенная крепко её удерживала. Она попробовала разогнуть его пальцы, пока не почувствовала сопротивление. Подняла взгляд на Малфоя и увидела, что он уже не пьёт воду, а пристально смотрит на её жалкие попытки освободиться.
— Идём, — последовал строгий приказ.
Парень двинулся к выходу из холла, увлекая за собой Грейнджер. Она без лишних слов и особого сопротивления шла рядом с ним.
Лёгкой поступью они проходили по коридорам, минуя любопытные портреты, которые, завидев Драко с грязнокровкой, шептались за их спинами.
Было слышно, что многие подметили неважное состояние обеих, бросая вслед: «Доигрался» или «Я же говорил».
Малфою было всё равно. Что бы они ни говорили, эти слова никогда не покинут стен мэнора. Свойство всего рода Малфоев: что бы ни было — ссоры, разногласия и провалы не выносились за пределы этого дома.
Между собой Малфои могли хаять кого угодно из своего рода, но при посторонних — никогда…
Впервые он пожалел о том, что его комната находится на третьем этаже. Уж слишком тяжело было подыматься по ступенькам. Грейнджер держалась за поручень, он за Грейнджер. И так каждую ступеньку, каждый пролёт они проползали вместе.
Конечно, в таком большом доме Малфой мог выбрать любую комнату и устроить разборки в ней, но его покои были особенными. Только в собственной комнате он был уверен в своих силах и защите от любопытных глаз и шпионских заклинаний.
Гермиона молчала вплоть до того момента, пока они не начали подниматься по ступенькам на третий этаж.