Грейнджер, как реальность и его ошибка. Он полагал, что она останется в прошлом, в качестве воспоминания. Но правда такова, что она стала его будущим.
Чёрт!
Тысяча раз чёрт!
«Блядь! Сука! Как всё заебало!» — он жалел, что знал так мало матерных слов. Хотя собери все слова мира, и их не хватит, чтобы выразить то, что сейчас чувствовал Малфой. Его разрывало на части и давило извне. Чувство тревоги стало ему докучать. И самое противное, что он знал, о чём волнуется.
Он, мать его, осознавал это!
Драко набрал снег в ладони и растёр лицо. Ничего. Мороз не приводил разум в норму. В голове по-прежнему была каша.
Он почувствовал жжение на предплечье.
Только этого не хватало!
«Неужели Лорд не может потушить пожар самостоятельно?»
Драко выдохнул горячий воздух из лёгких и, построив барьер над собственными воспоминаниями, с треском растворился в воздухе, позволяя метке указывать ему путь.
— Повелитель? — Драко искренне был удивлён.
Он аппарировал туда, где десять минут назад был. Ему не составило труда показать удивление, поскольку он и правда удивился. Огромных размеров владение Лестрейнджей полыхало как рождественская свеча.
Вокруг сновали Пожиратели, выпуская Агуаменти и пытаясь затушить пожар. Волдеморт стоял и смотрел на развернувшуюся картину. Его глаза были налиты яростью.
— Скажи мне, что у этого идиота может быть ценного в доме? — прошипел себе под нос Волдеморт так, что Драко еле расслышал его слова.
— Тётушка любила коллекционировать тёмные артефакты, — без единой эмоции ответил Малфой, — но вряд ли Ордену нужны были они.
Волдеморт зашипел от ярости. Он не смотрел на Драко, чему тот был благодарен. Ему не хотелось чувствовать на себе взгляд Повелителя.
— Может, это и не Орден!
Драко напрягся. Что именно имел в виду Лорд?
— Давайте спросим Родольфуса, — Драко начал искать взглядом Пожирателя, — или его домовиков.
Волдеморт цыкнул и зашагал прочь, на ходу наколдовывая водный поток такой силы, что им залило не только треть дома, но и Пожирателей, стоявших на его пути.
— Они мертвы! — отряхивая руки от капель воды, прокричал Волдеморт.
Драко не знал, что сказать на ответ Повелителя, поэтому просто постарался изобразить в очередной раз удивление.
— Скажи, Драко, — Волдеморт резко повернулся к нему лицом, — мне каждому идиоту стоит напоминать, что такое высшие защитные чары?
Риторический вопрос, хотя справедливый. Уж Драко знал точно, какие простые чары служили защитой этого дома.
Ему хотелось сказать правду, что с такими недоумками войну не выиграть, но он сдержал себя.
— Полагаю, у Ордена были какие-то личные претензии к Лестрейнджам, — Драко повёл тему в другое русло.
Волдеморт скривился, одарив Драко безумно-злым взглядом.
— Так иди и узнай обо всём!!! — гаркнул он, наколдовывая новую порцию воды.
Драко испытал облегчение, что ему больше не придётся находиться рядом с Тёмным Лордом. Он сделал глубокий вдох и аппарировал прочь.
Драко материализовался у двери в свою комнату. Не медля, он бросился внутрь, на ходу проверяя, не разрушены ли защитные чары. Его прихожая-кабинет выглядела как обычно. Тогда он бросился к двери в спальню, толкнул её с силой и выдохнул с облегчением.
Она на месте.
Вдох-выдох. Грудная клетка еле заметно делала движения, присущие жизни. Грейнджер спала крепко, из-за чего выглядела беззащитно.
Чёрт!
Волнение нахлынуло на Малфоя, его руки задрожали. Он никогда не привыкнет к этому.
Никогда.
Сегодня он устал.
Не было никакого смысла делать видимость поисков и сновать по магической Британии. Особенно, если предстояло найти самого себя.
Драко снял походную мантию, сапоги и уселся в кресло, что стояло в углу его комнаты.
Волнение отступило, и на его место пришло умиротворение. Драко посмотрел на уставшее лицо Грейнджер и почувствовал… жалость?
Что за?..
Ещё один побочный эффект. Сколько таких ещё будет?
«Мерлин!»
Драко закрыл глаза и провалился в сон.
* * *
Боль. Даже во сне это чувство настигло Малфоя. Его тело изнывало от последствий заклятия. Его разум отвергал реальность произошедшего, вынуждая стонать. Он крутил головой, но не просыпался. Ему снился один и тот же кошмар, будто его связали цепью и держат на привязи, словно Цербера. Самое отвратительное, что в глубине сознания он понимал, что это всего лишь сон. Но оковы Морфея не отпускали его, и пробуждение не приходило. Эта ночь была ужасно беспокойной, истощающей и угнетающей.