Гермиона завернула за угол, и у неё перехватило дыхание. Она резко остановилась, наблюдая, как Драко Малфой стоит на четвереньках у двери в свою комнату и дрожащей рукой пытается дотянуться до ручки.
— Малфой? — будучи удивленной, Грейнджер не сдержалась от вопроса, полагая, что ей это снится.
Глава 30
— Малфой? — снова переспросила она.
Несмотря на очевидность визуальной картинки, на задворках сознания разум Гермионы отказывался верить в увиденное.
На осознание того, что Драко Малфой стоял на четвереньках у своей комнаты, ушли секунды, которые показались минутами.
Грейнджер ошеломлённо смотрела на него, не предпринимая никаких действий. Казалось, в этот момент она ни о чём и не думала. Полная пустота. Отсутствие мыслей, предположений или хоть каких либо подсказок к действию.
Ничего.
Странно было видеть Драко Малфоя настолько слабым. А он был, иначе не смотрел бы на Гермиону таким уставшим взглядом на бледным лице. В её сознании и понимании образ Малфоя-младшего отпечатался как сильный, почти независимый и опасный. Вот почему, будучи в шоке от увиденного, она не знала, как поступить.
Броситься к нему и предложить помощь или уйти с гордо поднятой головой, внушая своей совести, что Малфой это заслужил?
В конце концов, разум Гермионы проснулся, и она двинулась по направлению к Драко.
— Уйди, — прошипел тот, как только она подошла ближе.
Он сделал попытку встать на ноги, но тело отдалось болью в мышцах и сильным спазмом ног. Он упал на колени, от чего звук удара эхом разлетелся по пустому коридору.
Гермиона на секунду замерла, прислушиваясь к разлетевшемуся звуку. Она подумала, что от такого удара Малфой мог сломать оба колена, но тут же отклонила эту мысль, увидев, как он садится спиной к двери.
— Что с тобой? — в её голосе отчётливо звучало беспокойство.
Несмотря на то, кем был Малфой и что он собой представлял, Гермиону тронуло сочувствие. Её брови сошлись на переносице, в глазах заслезилось. Она почувствовала, как мелкая дрожь ударила по телу обильным разрядом. Она снова сделала попытку подойти ближе.
Малфой поднял злой взгляд на Грейнджер. Его лицо было перекошено от ярости, теперь изображая не холодную маску безразличия, а злость в чистом виде. Его губы сошлись в тонкую линию, что искривилась от отвращения.
— Это всё ты! — он выплюнул фразу, и Гермиону как парализовало.
Кажется, она перестала дышать, стараясь понять суть его слов.
Она? Что она? Что она сделала?
Она стояла и открыто смотрела на него, немым взглядом требуя объяснения. Малфой подтянул ноги и оперся локтями на колени, вытянув руки вперёд. Он склонил голову вниз и сидел молча, видимо, ожидая, что Грейнджер уйдёт.
— Но я н-ничего не сделала, — её голос дрогнул, поскольку она не была уверена в своих словах. Точнее, они не являлись совсем достоверными.
Фактически, сегодня она не действительно ничего не сделала Малфою, чтобы он был в таком состоянии. Но… в действительности, на днях…
— Ты родилась, — в его голосе слышалась… горечь? Сожаление?
Это было похоже... словно её сильно ударили в грудь.
Она почувствовала, как на глаза навернулись слёзы, горячие и горькие. Это самое обидное, что ей доводилось слышать. Никакие оскорбления вроде «грязнокровка» или «подстилка Поттера» и рядом не стояли с только что прозвучавшими словами. А его интонация…Точнее, искренность, с которой Малфой это сказал. Он действительно выражал скорбь из-за того, что она родилась. Не из-за того, что у магглов рождаются волшебники — грязнокровки, а именно она — Гермиона Грейнджер.
«Будь ему неладно! Ублюдок!»
Гермиона сделала вдох, стараясь сдержать слёзы. Она не будет плакать. Она не покажет этого Малфою!
Горло сковало от боли, словно в него упёрлась доска и перекрыла трахею. Язык сам по себе подымался вверх, касаясь кончиком нёба, из-за чего слюна во рту превратилась в горькую жидкость. Ей хотелось обнять себя и сбежать, но что-то держало на месте.
В это клятом коридоре, почти рядом с Малфоем…
Ей стало противно находиться с ним не то что в одном помещении, но и в доме.
Грейнджер выдохнула так громко, что Малфой покосился на неё. Она знала, как ответить.
Оставшись на своём месте, в трёх метрах от него, она вдруг заговорила:
— Нет, Малфой, — сглотнула ком в горле, — ошибка, что родился ты.
Он резко посмотрел на Грейнджер, она в ответ смотрела на него.
В полутьме коридора было сложно сказать, какие именно эмоции сейчас отображались в его глазах, но Гермиона надеялась, что суть её слов вызовет хоть какую-то реакцию.
Она скрестила руки на груди, как всегда делала в школе, когда говорила очень важные или поучительные речи.