Гермиона присела на край кровати, кусая губу изнутри и размышляя над тем, как ей поступить в данной ситуации.
* * *
Оставались считанные дни.
У Драко было мало времени, чтобы поймать Грюма. А поймать того, что был злейшим врагом Пожирателей Смерти и личным врагом Лорда, дорогого стоило.
Мракоборец был костью в горле Волдеморта.
Малфой задавался вопросом, почему Повелитель самостоятельно не поймал Грюма, и пришёл к выводу, что Пожиратели были расходным материалом в достижении целей.
Лорд потешался над теми, кто попадался Грюму.
Возможно, благодаря ему этот тёмный маг чувствовал превосходство над остальными. Самоутверждаться за счёт тех, кто слабее него, самое главное кредо Повелителя.
Драко не мог говорить об адекватности поступков своего хозяина, но он остро осуждал равнодушие по отношению к своим последователям. Если можно расправиться с Грозным Глазом самостоятельно, то стоит свести с ним счёты раз и навсегда, а не наблюдать за тем, как редеют ряды приверженцев.
Но у Лорда был ещё один пунктик: он редко когда марал руки. Видимо, весь свой магический потенциал он истратил на сотворение крестражей.
При подготовке к поимке Грюма у Малфоя создалось впечатление, что Лорд не обогатил свой разум, отбирая знания, а наоборот, лишился их.
Иногда в поступках того не прослеживалось логики, иногда они были абсурдными и необоснованными, до смешного наивными и простыми. Хотя, возможно, он пребывал в маниакальном страхе, боясь потерять крестражи…
«Интересно, сколько их?»
Сколько уничтожили Грейнджер с Поттером, раз Лорд ещё не умер? Почему он раньше не обратил на это внимание?!
Но теперь не время — слишком рискованно копаться в её воспоминаниях.
Каждый раз, когда Малфой вспоминал о Грейнджер, в висках пульсировало и боль пронзала его грудную клетку. Он готов был упасть на четвереньки и завыть словно пёс — от досады, тоски и туевой кучи чувств, что распирали его изнутри.
Он ненавидел себя, пожалуй, больше, чем Грейнджер. Никогда никому не признался бы, но так оно и есть.
Драко отпустил края огромного пергамента, и те с шуршащим звуком скрутились к центру. Он поставил руки на край стола и склонил голову, приводя мысли в норму.
Дестабилизация его чувств злила больше всего на свете и мешала работе.
Стоило образу или воспоминанию Грейнджер возникнуть в его мозгу, как всё летело в тартарары. Он просто не мог контролировать эмоции, как раньше.
В одно мгновение он желал убить, но спустя пару минут внутри что-то щёлкало, заставляя сожалеть о таких помыслах.
Больше всего он волновался именно по этому поводу. Малфой не научился контролировать состояние, в котором у него просыпалась доброта, а значит, он мог наломать дров.
Он сжал пальцы так, что костяшки побелели.
Под ногтями пульсировало от боли. Это хорошо.
Чувствовать боль — хорошо.
Он оттолкнулся от стола и схватил пузырёк с прозрачной жидкостью. Одно движение большим пальцем, и крышечка улетела на пол. Не давая себе времени для сомнений, он обхватил тонкое горлышко губами и, запрокинув голову, сделал желанный глоток Феликс Фелицис.
Удача ему не помешает.
Опустошённый пузырёк полетел в сторону и растворился в воздухе.
Драко развернул пергамент руками, осматривая план дома Грозного Глаза.
Мракоборец был идеален в дуэлях и умении выслеживать. Он был параноиком, когда дело касалось противостояния Волдеморту и Пожирателям. Драко полагал, что с такой же параноидальной идеей Грюм выбирал местоположение своего дома и защиту для него.
За эти дни Драко довелось опуститься до уровня вора и незаконно проникнуть в отдел технической инвентаризации, чтобы узнать хоть что-то о местоположении дома, в котором жил Грюм.
Но Малфою повезло больше: он обнаружил Запретную секцию и, обойдя все защитные чары, нашёл не только точные координаты дома мракоборца, но и план его убогого жилища.
Поначалу Драко думал, что это план муравейника, но позже, ознакомившись более детально, он пришёл к выводу, что Грюм знает толк в защите.
Во-первых, дом был расположен в Ведьмином лесу, что уже само по себе вызывало уважение и отвращение в одинаковой степени.
Во-вторых, жильё находилось под землёй, и войти в него можно было лишь аппарировав или залезая под корень Шепчущего дуба. Поскольку таких дубов был целый лес, это составляло некую сложность, но Малфой не был бы собой, если бы не продумал всё до последнего.