Говорят, что не безвыходных ситуаций. Ну-ну. Вот же она! Гермиона оказалась в самом эпицентре. В каком-то роде, она особенная.
«Так и есть».
Нет! Она просто искалечена… вся. Её сознание, разум и понимание правильного порядка вещей.
Как можно считать себя особенной, пребывая в плену врага?
Грейнджер прикусила фаланги пальцев и заскулила от боли, что развеивала её душу на части, словно заклятие Ридикулус испепеляло богарта.
Ей было плохо, больно и обидно. Все эмоции сбились в кучу, создавая немыслимое месиво из противоречивых суждений и желаний. В один момент ей хотелось кричать от всеобъемлющей истерики, но вот проходили минуты, и она хотела восстать из пепла, словно Феникс, чтобы доказать, что она всё ещё сильная. Но стоило пройти ещё нескольким минутам, как Гермиону посещали мысли о смерти. Быстрой и такой правильной.
Её кидало из крайности в крайность, и каждый раз казалось, что это единственный верный и достойный вариант для её судьбы.
Поразмыслив над собственной участью, Грейнджер снова расплакалась, ведь иного варианта, кроме смерти, у неё не оставалось. Она помнила слова Люциуса и угрозы его сыночка, что угрожал её убить собственными руками. Умереть по-особенному, не привилегия ли?
Воспоминания давили на её рассудок вместе с серыми стенами комнаты. В какой-то момент Гермиона почувствовала, что теряет связь с реальностью.
Волна боли прилила разом и накрыла её голову. Гермиона скривилась и зашипела, хватаясь руками за виски. Она надавила сильнее на кожу, но боль отозвалась новым, более мощным импульсом. Перед глазами поплыло, и Гермиона завалилась на бок.
Ей виделась большая зала, с богато оформленным камином, многоярусной люстрой и колонами у стен. Это точно воспоминание из прошлого, в котором она впервые испытала на себе заклятие Круцио. Грейнджер зажмурилась, но картинка не исчезла, навевая чувство присутствия. Она снова лежала на полу, вот только не кричала, а гордо выносила пытку. Конечно, памяти свойственно вносить коррективы в события и героизировать собственные поступки. Тогда почему сейчас, во время воспоминания, ей так больно?
Гермиона зажала голову руками и застонала от болевых импульсов, которые перекочевали на тело и выжимали силы из каждой мышцы по отдельности. Её руки тряслись, ноги сводило, а органы внутри меняли своё привычное расположение, и это всё сопровождалось сильными спазмами. Но в какой-то миг стало легче, она сделала здоровый вдох, но выдохнуть не сумела. Огромной силы приступ пронзил всё тело разом, и она закричала, не в силах вынести пытку. Конвульсивные сокращения поражали тело недолго, и вскоре боль полностью исчезла.
На задворках сознания Гермиона услышала щелчки замков и звук отпирающейся двери.
Малфой, ну конечно. Кто ещё мог издеваться над ней даже на расстоянии?
Превозмогая тремор конечностей, она села, чтобы встретить врага более-менее достойно. Обратила взгляд к двери, но Малфой не спешил заходить.
Ублюдок!
Физическая пытка в паре с психологической, ну уж нет. Хватит.
Гермиона решительно встала на ноги, поправила волосы и платье. Одёргивая юбку, она обратила внимание на руки. Учитывая пережитый приступ боли, её конечности не дрожали, на них не было ссадин и царапин. Гермиона нахмурила брови, пытаясь припомнить характер ощущений. Возможно, это всё происходило в её голове? Психологическая пытка, а не физическая? Она прищурила глаза, припоминая, что Малфой знаток в заклинаниях подобного рода.
Бросилась к двери и с яростью толкнула её от себя. Открыла рот, чтобы выругать Малфоя, но во второй комнате никого не было. Она остановилась и, часто мигая, оглядела комнату. Большой камин у стены напротив, пара кресел перед ним, стол и стулья у окна и много книжных полок. Грейнджер покрутилась, осматривая комнату, но Малфоя нигде не было. Он не затаился, прячась под чарами, как она подумала вначале. Его просто здесь не было. Тогда как… как открылись замки?
В момент своей слабости, корчась на полу от боли, Гермиона не чувствовала истоков собственной магии. Значит, запирающие заклинания сняла не она.
Смелое предположение окатило её догадкой, возможно, это произошло из-за слабости Малфоя. Что если он был уязвим, и заклинания, призванные его магией, рухнули? Вполне возможно.
Грейнджер вздохнула, почувствовав внутреннюю тревогу. Что, если Малфой мёртв? Она раздражённо фыркнула и скривила лицо. Закон магии говорил о том, что чары, наложенные магом, прекращали своё действие после его смерти.