Она попыталась освободить онемевшую руку от его цепкой хватки на предплечье. Была уверена, что останутся синяки от столь сильного сжатия. И только сейчас решилась открыть глаза, ведь воображение подкинуло идею о возможности прибытия к Волдеморту. Покрутив головой и осмотревшись, Грейнджер почувствовала дежавю: они снова в его комнате.
— Пусти! — задыхаясь, пропищала Гермиона. — Зачем мы здесь?
Но Малфой не торопился её отпускать, точно так же не торопился что-то объяснять. Прекратив попытки, она обратила свой взгляд на Драко, и разом сердце упало к её ногам, внимая каждому сигналу его тела.
Мышцы его лица были напряжены, а взгляд настолько сконцентрирован на её лице, что казался невыносимо тяжёлым. Мимоходом Грейнджер предполагала, что Малфой погрузился в транс. Но его глубокое дыхание говорило о реальном присутствии здесь и сейчас.
Резко его рука с талии переместилась на её затылок, захватывая волосы в кулак и запрокидывая голову. Не успела Гермиона сглотнуть слюну, как Драко начал наступать на неё, вынуждая отходить назад.
Отчаянный вскрик вырвался из её горла. Непонятно зачем, она схватила предплечье Малфоя и просто придерживалась за него. Неверие в собственные силы приводило в ступор тело, и она слепо следовала напору Драко.
Губы Малфоя слегка приподнялись в улыбке, делая выражение его лица более хищным. На долю секунды в его глазах появился блеск, словно вспышка. Оттенки серого сменялись более холодными, с синеватым вкраплением, а зрачки увеличивались, вытесняя цвет его глаз. Его взгляд ещё больше потяжелел, от чего у Гермионы пробежали мурашки по коже. А ещё его губы налились кровью, меняя свой цвет на несколько оттенков, становясь темнее, и теперь, на фоне белого лица, казались более выразительными. В нём было что-то маниакальное, необузданное и первобытное.
К тому же он молчал, чем пугал её ещё больше.
Грейнджер сглотнула, но слюна попала не в то горло, и она судорожно закашлялась, ощущая, как хватка на горле слабеет, и в этот момент она упёрлась ногами в подоконник. Вздрогнула и в немой просьбе открыла рот. Лёгкого поворота головы хватило, чтобы увидеть, что они остановились у окна, в котором она наблюдала за борьбой добра и зла. Краем глаза она заметила на полу статуэтку и прокляла защитные чары.
Гермиона поняла, что ей нужно что-то сказать, пока Малфой не совершил убийство в состоянии аффекта. Она облизнула губы и сделала глубокий вдох, набираясь храбрости. Руки по-прежнему держались за его предплечья в надежде пресечь дальнейшие действия парня. Если они, конечно, будут.
— Малфой…
Но он не намерен был слушать болтовню. Рука покинула её горло, останавливаясь на талии, и Малфой резко приподнял Грейнджер, усаживая её на подоконник. Интуитивно она сжала ноги, выставляя перед собой колени, так что между ней и Малфоем теперь оставалось расстояние. Но это ненадолго.
Последующие слова терялись в крике, как вся смелость и мысли по поводу того, как отвлечь Драко. Ей казалось, что Малфой не в себе и от него не стоит ожидать сговорчивости. Так оно и было.
Мысль о его планах ударила в голову, и Грейнджер вскрикнула:
— Малфой, нет!
Но он не слышал.
Драко крепче сжимал руки на её талии и с усилием давил ногой на её колени, разводя их в стороны. Несколько слаженных движений, и он задрал её юбку до талии, собирая ткань пальцами рук.
Дежавю. Гермионе казалось, что с ней это уже происходило. Сегодня утром, в её комнате на столе. Почему это снова повторялось?! Зачем Малфой поступал так? В её глазах он никогда не казался насильником.
Она не видела его с девушками раньше. Казалось, Малфой-младший вовсе не по этим делам.
«Ай ли?»
Снова этот вопрос, от которого Грейнджер помотала головой в разные стороны. Понимание приходило медленно.
«Я тебя волную, Грейнджер?»
Подобные вопросы и фразы, сказанные его устами, возникали в памяти, убеждая её, что Малфой постоянно вёл себя так по отношении к ней. Почти всегда, с тех пор, как она поселилась в мэноре. Если ранее она думала, что Драко просто издевался над ней, то сейчас считала обманчивым такое мнение. Хотя желание близости она не могла связать с его чувствами к себе. Здесь были замешаны эмоции другого рода. Он будто злился на неё и хотел наказать. Но за что?
Жуткий страх из-за непонимания вызывал оцепенение тела. Видимо, так вели себя жертвы насилия. Но Гермиона так не хотела быть жертвой. Просто не хотела быть. Она уже жалела о том, что прыжок с лестницы не увенчался успехом.
В себя Гермиону привели движения рук Малфоя, которые он направлял вверх по талии, проходя пальцами по рёбрам и останавливаясь под грудью. Словно зачарованная, Гермиона наблюдала за его действиями. Её нижняя губа начала дрожать от перенапряжения и волнения. Руки лишь безрезультатно пытались помешать ему, но у неё не нашлось достаточно сил, чтобы пресечь смелые движения парня.