Левая половинка платья соскользнула с её плеча, когда Драко поддел ткань рукой. Несмотря на нестерпимое желание, он наблюдал за её реакцией. Почему-то сейчас ему важно было почувствовать настоящие эмоции Грейнджер. Не истерику и отчаяние, а смущение, граничащее с желанием.
Он жаждал взаимности.
Тогда, каких-то полчаса назад, он укрощал, брал и доказывал ей, что она в его власти. Он сходил с ума от попытки сказать, что Грейнджер никуда не уйдёт, пока он не захочет. А сейчас Малфою было важно приручить и доказать, что с ним ей будет хорошо.
Отчасти он сам пробовал себя в новой роли вожака-командира, ведь прискорбно было осознавать, что не всё получилось так, как он хотел. И что теперь у него возникла одна маленькая задача, с которой нужно считаться, поскольку она могла перерасти в большущую проблему.
Платье повисло на согнутых локтях Гермионы, и она поёжилась, ощущая, как мурашки покрывают её тело. Сейчас стало невыносимо смотреть на лицо Малфоя. Она отвела взгляд, посмотрев на свою руку, что покоилась на его плече.
— Грейнджер… — хриплый голос совсем не походил на тот, что она слышала прежде.
Гермиона нахмурилась, понимая, что она может здраво рассуждать. Вместе с поцелуем развеялся дурман, что пленил её рассудок. Тогда почему она всё ещё стояла рядом с ним? Почему не уходила или не сопротивлялась?
— Ты же чувствуешь, — выражение его лица стало более серьёзным, — так же, как и я, — заставил он себя договорить фразу и мысленно пожелал, чтобы Грейнджер не возгорелась желанием задавать вопросы.
Гермиона посмотрела в его глаза, ожидая продолжения, но Драко молчал.
С одной стороны, она хотела объяснений и продолжения его речи о том, что же между ними происходит, но с другой, Гермиона была благодарна, что Малфой немногословен. Ей казалось, что сейчас он являлся самим собой: без маски и негативных эмоций. И она рискнула, ведь терять-то уже было нечего, а тело и душа нуждались в познании.
— Я… хочу… нормально...
Она надеялась, что Малфой понимает её. Он не мог не понять, ведь и сам хотел того же.
— Знаю, — на выдохе произнёс Драко и снова потянулся к её губам.
Он многое мог бы сказать, но предпочёл закрыть рот поцелуем. Чёрт, с ней было приятно целоваться. Впрочем, как и находится рядом. Всё как будто становилось проще. Он становился проще и переставал играть роль кого-то там. Прежнее возбуждение быстро возвращалось, но Драко не стал раздевать Грейнджер. Вместо этого он принялся расстёгивать свои штаны, чтобы избавиться от назойливой одежды, что так неудобно сдавливала пах.
Малфой переступил с ноги на ногу, освобождаясь от нижней одежды, и Гермиона опустила руки вниз, позволив платью упасть к ногам. Чисто интуитивно стеснение покрыло её кожу мурашками, а затем прошлось потоками тепла по всему телу.
Драко подхватил Грейнджер под бёдра, чтобы позволить запрыгнуть на себя. Она ловко справилась с его помощью, удобно обвив его тело ногами.
«В постель…»
Слова Драко, прозвучавшие в её голове, казались смешными. До кровати идти через две комнаты. Но, тем не менее, Малфой сделал шаг, а затем ещё один. Гермиона была уверена, что он хорошо знает свои комнаты, чтобы ходить по ним вслепую. Хотя это её мало волновало, ведь прежнее томительное тепло напомнило о себе, а в совокупности с касанием его члена к промежности казалось невыносимо назойливым и сводящим с ума. К счастью, хватило ещё четыре шага, и она почувствовала, как Драко ставит колено на что-то мягкое и аккуратно опускает её на… кровать?
Значит, тогда порыв воздуха и серая дымка магии были вызваны аппарацией. Она даже не заметила. Реальность словно ускользала из-под ног, заменяясь желанием и обоюдным влечением.
Даже шелковые ткани на его постели не ощущались холодными. Казалось, тепло их тел согревало всё вокруг. Драко разорвал поцелуй, но лишь для того, чтобы лёгким касанием губ поцеловать шею. Грейнджер выдохнула и слегка повернула голову в сторону, позволяя Малфою целовать её. Меж тем тело само находило нужную позу, взаимодействуя с движениями парня. Он ловко поддел её ногу под коленной чашечкой, вынуждая согнуть и отвести в сторону. В одно мгновение оказался между ног Гермионы, отводя и другую ногу вверх и в сторону. Она напряглась, почувствовав, как Драко приставил член к входу.
«Расслабься, уже не будет… как раньше».
Мерлин, его слова прозвучали, как обещание на всю жизнь, только Гермиона не была уверена, что у неё получится расслабиться. Она ожидала неприятного давления и режущей боли, но больше не боялась. Желание преобладало над всеми другими чувствами, включая здравый смысл и мораль.