Когда Драко начал кричать Локи закрыл руками рот и сильно зажмурил глаза, из которых ручейками хлынули слёзы. Он не мог выносить жестокости. Коварство, изворотливость, ложь и хитрость – эти качества ему нравились, но не то, что нёс в этот мир Волдеморт.
Локи догадывался и о деяниях хозяина Драко, но он не мог оспаривать их и тем более осуждать. Он принимал хозяина таким, какой он есть.
Драко жгло изнутри, первые минут пять он испытывал душевную боль, и мозг всячески блокировал восприятие боли от заклятия. Малфою было плохо из-за побега Грейнджер. Пустота, разочарование и тоска – это то, что он чувствовал внутри. Но плотину прорвало, эмоции пали и на смену им пришла физическая боль. На задворках сознания Драко успел обрадоваться, что Лорд сейчас не проверяет его память. Видит Мерлин, ментальные стены защиты не выдержали бы всего этого.
И Малфой кричал, как кричат мужчины – с надрывом, хрипом и эмоциями, которые, как невидимый поток покидали его тело, прихватив за собой рассудок и силу. Он корчился от боли, принимая её каждой клеточкой организма, разбивая руки в кровь, кусая губы и язык, ударяясь головой о пол. Он сам становился сплошной болью.
Но в какой-то момент спазмы, порезы, уколы и выжимания тела сменились жжением, и Драко понял, что начинает гореть.
Глаза зацепились за чёрный силуэт Лорда, чьё лицо было искривлено от злости. Но Малфой недолго наблюдал, он горел. Точнее, одежда на нём горела, превращаясь в пепел и оголяя бледное тело. Он снова метался в агонии, престав перед Лордом, своим эльфом и лучшим другом абсолютно голым и разбитым. Но ему было всё равно, всё, что имело значение – это огонь, касающийся кожи и поглощая её. Вместо плавленого эпителия он видел волдыри, что очень быстро лопались, оголяя красную плоть. В этот момент, Драко подумал, что Лорд не остановится, пока не сожжет его медленно и мучительно. Но спустя несколько минут, маг прекратил пытку.
Волдеморт подошёл к Малфою, внимательно осматривая результат своих пыток. Спустя мгновение, он хмыкнул, словно был удовлетворён.
- Полагаю, теперь ты должен оценить собственное изобретение по достоинству, - голос мага звучал отдалённо, но Драко хватило этого, чтобы понять, что сейчас ему стоит опасаться за собственную жизнь. – Аменсио!
Сознание приняло одно из первых изобретённых Драко проклятий с распростёртыми объятьями, меняя действительность на психологическое восприятие. Казалось, теперь Малфой переживал все круги ада, кутаясь в страх и блуждая лабиринтами боли, что создал его мозг. В конце концов, он не выдержал: глаза закатились, и тело облегчённо содрогнулось, обмякнув на полу.
Драко потерял сознание…
Глава 38. Теодор Нотт. Часть I
Мысли Гермионы сбивались в клубок, словно нитки. Процесс аппарации был некомфортным. Воздуха катастрофически не хватало, магия развеивалась в пространстве, и силы покидали её. Чем дальше она отдалялась от летнего домика Малфоев, тем тяжелее становилось.
В какой-то момент Гермиона схватилась за шею, пытаясь нащупать цепочку с кулоном, что, казалось, начинала душить. Но её не было. Это всего лишь плацебо. Или истерика? Или её связь с Малфоем?
Когда ноги коснулись дощатого пола, Гермиона пошатнулась и чуть не потеряла сознание. Картинка перед глазами всё ещё плыла, поэтому она была благодарна за дружескую поддержку от Гарри.
Поттер усадил Гермиону на диван и сел рядом, только теперь она увидела знакомый интерьер гостиной на площади Гриммо. Можно было вздохнуть с облегчением, но организм не слушался разума, блокируя движения грудной клетки.
Сквозь пелену шока Грейнджер слышала, как Гарри приказал эльфу принести воды. Она замигала, уверяя себя, что в безопасности. Но слова оставались словами, а внутренний голос упорно твердил, что та самая безопасность — понятие непостоянное.
Гермиона вздохнула, чем вызвала беспокойство со стороны Гарри.
— Эй, — она почувствовала лёгкое касание к плечу, — всё хорошо. Ты в безопасности.
Прозвучало так банально, словно фраза клише из непримечательной книги. От этих слов Гермионе хотелось смеяться! Сколько раз она говорила себе их? Сколько раз убеждала себя, что ещё встретится с друзьями?! И вот в момент истины она разбита и не чувствовала того, что на протяжении всего периода в плену помогало ей поддерживать силу духа.
Свобода не казалась столь сладкой — внутри жгло, во рту было горько, а разум разделился надвое, то радуясь удачному побегу, то испытывая волнения за Малфоя. Она одёргивала себя, силясь подавить мысли о Драко, но что-то внутри тянулось к нему, словно он был центром её существования.