Он залез в воспоминания отца, что тот так бережно хранил и, как он думал, надёжно спрятал в собственном кабинете. Но Нотт-младший был умным парнем, смышлёным и хорошо знающим историю собственного рода, для того, чтобы использовать одно из отпирающих заклинаний, придуманных прадедом и добраться до отцовских воспоминаний. Тео хотел во что бы то ни было добыть информацию о собственной матери.
Наверное, с пяти лет Нотт-младший любопытствовал по маме, задавая совсем невинные вопросы отцу. Поначалу Нотт-старший отвечал на детский лепет. Дескать, заинтересованность ребёнка в матери понятна, так почему заранее не удовлетворить её, рассказав правду, пусть и горькую. Ограничившись сухим объяснением о том, что мама умерла вскоре поле того, как родила Теодора, Нотт-старший полагал, что эта тема закрыта раз и навсегда. Полагал, надеялся и искренне верил. Но Тео, его сын — жаждущий знаний, открытий и правды.
Наследник рос, а вместе с ним созревали новые вопросы о той, которая его родила. Короткие ответы увлекали его, и он говорил о маме всё больше и больше, стремясь узнать о ней всё до мельчайших подробностей. Но ответы отца раз за разом отличались, тот изменял детали, путал даты и оговаривался. Тогда-то, в возрасте одиннадцати лет, юный Тео насторожился. Правдивость рассказов вызвала у него подозрение, и он долгое время считал себя бастардом. В его представлении мама была жива, но, скорее всего, она была изгнана из родового поместья Ноттов. Из-за статуса, чистоты крови или по другой причине, Теодору было всё равно. Но он искренне верил, что мама жива. Себя же с тех пор Тео называл «другим».
В кругу слизеринцев он был другим. Он не восхищался чистотой крови, искренне полагая, что сам нечистокровный. Он не глумился над полукровками и уж тем более не питал ненависти к магглорождённым студентам Хогвартса. Был период, когда Теодор отстранился от сокурсников из-за травли, что те устроили нечистокровным студентам. Нотт с сожалением смотрел на кудрявую гриффиндорку, что гордо задирала носик кверху и достойно отвечала Драко Малфою. Всегда такая собранная, смелая и уверенная в себе. И он тоже. Он тоже был собранным, уверенным в себе, но не смелым.
Не смелым для того, чтобы заступиться за Гермиону Грейнджер. Не смелым, чтобы противоречить сокурсникам. Не смелым, чтобы спросить у отца правду.
Но всё изменилось с приходом Лорда. Тогда Тео вырос. Сразу стал взрослым. Хотя сам он считал, что поседел и приблизился к смерти. Ему не предлагали стать юным Пожирателем Смерти. Ему повезло, что отец покорно и качественно исполнял свою работу. Какую именно, Тео предпочитал не знать. Ему хватало слухов, чтобы принять тот факт, что он живёт с убийцей.
Нотт-младший в который раз убедился, что чистота крови, статус и деньги не могут говорить о самом человеке ровно ничего. Эти привилегии доставались душевнобольным или убийцам, тем, кто не мог похвастаться высокоморальными принципами и слыть хорошими людьми. Тео считал себя запятнанным и грязным. Он осуждал отца, любил его, презирал и всячески избегал.
Время шло, и Теодор обрёл смелость, а вместе с ней и веру, что ему удастся узнать правду о матери и пожить в мире без Тёмного Лорда.
Благодаря смелости он решился на первый шаг, не зная, что станет первопричиной и инициатором свержения Тёмного Лорда. Он не знал, что обнаглеет настолько, чтобы вершить судьбы людей.
Теодор стоял перед портретом деда, что висел в кабинете отца. Смотрел на седовласого старика, сверля его потускневшие глаза своим взглядом, словно старик всё знал.
Теодор молчал. Портрет тоже.
Тео поднял палочку на уровень груди и тихо проговорил какое-то заклинание. Старик на портрете нахмурился, и несколько десятков секунд ничего не происходило, но затем картина отъехала в сторону, открывая вид на Омут памяти. Тео прикусил щеку изнутри и, вздохнув, левитировал чашу с воспоминаниями на стол.
Он остро ощущал, что его ждёт иная правда, отличающаяся от той, которой его кормил отец. Он зажмурился и наклонился над омутом, окуная свою любопытную голову в воспоминания…
— Что скажешь, Люциус, удостоишь ли ты какую-то барышню своей компанией на выпускном? — толкая локтем молодого Люциуса, задорно улыбался отец Тео.
Судя по возрасту их родителей и месту происходящего — это были школьные годы.
Увидеть родителей периода обучения в Хогвартсе никогда не хотелось ни Драко ни Теодору. Они оба знали, что те времена тёмные и злосчастные. Популярность Тёмного Лорда набирала обороты. Тот создавал собственный элитный отряд, одаряя каждого бесплатной татуировкой, что делала его рабом. Неравный обмен. Многие думали, что они в числе избранных, хотя на самом деле оказались таким же расходным материалом, как и те, кто противился Лорду и его позиции. Отцы Драко и Теодора были в числе избранных.