Мысли о том, что Грейнджер всё ещё может быть полезной, грели и тело и душу.
Кажется, теперь не так холодно. По крайней мере, утихла дрожь. Тело немного согрелось, заставляя расслабиться и погрузиться в дремоту.
Краем засыпающего сознания, гриффиндорка слышала чьи-то шаги, но ей было всё равно. Несмотря на предупреждение о приходе Люциуса, она знала, что это Драко уходит из подземелий. Над ней он поглумился, ну и спас конечно же. За то, что он появился вовремя, Гермиона была благодарна, но ни за что на свете не скажет ему об этом. Всё же хорёк не целенаправленно пришёл для её спасения, в отличие от своего отца, который осознано запхал её в этот ад.
Звуковые рецепторы уловили, какое-то движение возле решётки, но вряд ли Малфой будет любоваться ею. Разве только станет потешаться над её слабостью и положением.
***
— С добрым утром, грязнокровка! — Ухмыляющийся Люциус Малфой стоял в камере, прислонившись спиной к решётке, и пристально наблюдал за тем, как Гермиона часто мигает от недоумения.
Она спала, а Малфой просто наблюдал за ней?
Сколько времени он находится здесь?
Гермиона поспешила сесть, но тут же ужаснулась.
Одежда!
Перед тем, как уснуть она сняла мокрое одеяние и оставила на… краю кровати. И, слава Мерлину, всё на месте.
Гермиона перевела взгляд с одежды на Малфоя и снова на одежду. Маг скрестил руки на груди и просто рассматривал Грейнджер. Сложившаяся ситуация удивляла его.
Когда он пришёл в камеру и увидел спящую гриффиндорку под матрасом, то лишь хмыкнул, оценивая её находчивость и неприхотливость. Люциус не намерен с ней панькаться, поэтому, закрыв за собой дверь, он повернулся к девушке, чтобы разбудить её, но взгляд зацепился за одежду, которая лежала в её ногах.
Люциус выгнул бровь, задаваясь вопросом, почему грязнокровка сняла одежду в таком холодном помещении. И тут же к этому вопросу прибавился ещё один: что она будет делать, когда проснётся и увидит его?
Именно поэтому, натянув стандартную маску безразличия, мужчина с внутренним интересом наблюдал за гриффиндоркой.
И не мог же Люциус Малфой высушить её? Или мог?
Гриффиндорка ещё раз с опаской глянула на Малфоя. Интересно, что ему нужно? Чего он ждёт?
Люциус заметил волнительное смущение Гермионы, и его терпение дало трещину.
— Ты ещё долго будешь возиться? Ведешь себя, как девочка. — Строгий голос заставил её напрячься.
Грейнджер опустила голову, не желая смотреть на мага, выпустила матрас из рук, позволяя ему соскользнуть до пояса. Она быстро надела гольф и, не поднимая голову, всё так же быстро натянула толстовку.
Ей почти было всё равно на то, что Люциус Малфой наблюдает за тем, как она одевается. Скрыв румянец за копной волос, девушка старалась утихомирить собственную злость на этого человека. Эмоции норовили перерасти в словесные оскорбления, как минимум. Сейчас нельзя позволить себе такую оплошность, ведь на кону её жизнь и важная информация, за которой и пришёл Малфой. Сквозь тень смущения и негодования, гриффиндорка натягивала джинсы и обувалась.
Его нет. Его просто нет. Ему нет до тебя дела. Ты противна ему.
Нет же! Он здесь. Он смотрит на тебя. И да, ты ему противна, именно поэтом он позволяет тебе прикрыть своё грязное тело такой же грязной одеждой.
Ему всё равно, пусть так и будет.
Хоть Гермиона и чувствовала пристальный взгляд на себе, но тешилась мыслью, что Люциус наблюдает за ней без особого удовольствия. Точнее, не рассматривает её, как девушку для утех. Ей хотелось верить, что мужчина выше тех Пожирателей, которые не прочь развлекаться с пленёнными ведьмами.