Глотнув застрявший в горле ком, волшебница закончила поправлять одежду и подняла голову на Люциуса.
— Не прошло и полгода! — Сдвинулся с места Малфой и подошёл ближе к Грейнджер.
Она смотрела на мага не сводя глаз. Будто до этого не игнорировала его присутствие, а теперь так опасалась его действий. Молчала и глазела на ровную походку, безупречную одежду и высокомерный вид.
Интересно, как его величество смело спуститься в темницу, не схватив сердечный приступ?
— Итак, грязнокровка… — прищурив глаза, Малфой скривил губы в подобии усмешки, — где Гарри Поттер прячется?
Так я тебе и сказала!
Гермиона усмехнулась. Слишком ожидаемый вопрос, ответ на который она не намерена была давать ни под каким предлогом.
— Что тебя так веселит? — С долей раздражения поинтересовался мужчина.
— Слишком ожидаемый вопрос. — Вздёрнув подбородок, ответила гриффиндорка.
— Видишь ли, ты настолько бесполезна и неинтересна, что для того и годишься, чтобы отвечать на вопросы о своём знаменитом друге… или парне. — Со смешком проговорил Люциус. — Прошу прощения, бывшем парне.
— Раз я настолько бесполезна, то не тратьте своё драгоценное время на общение со мной! — Немного громче, чем ожидала, но всё же пусть видит, что она не позволит оскорблять себя.
Её ни чуть не задели слова о том, что она подруга знаменитого Гарри Поттера, которая всегда находится в тени его славы. Как и предположение о том, что они с Гарри, возможно, пара.
Бывшая пара.
С чего он взял, что если я в плену, то мы обязательно станем бывшими? Странное суждение, видимо, Малфой меряет всё по себе.
От неожиданности Гермиона вскрикнула и с силой упала на колени. Невидимый пласт давил на плечи, заставляя опереться руками об пол и встать на четвереньки перед волшебником.
— Я могу проломить тебе хребет одним движением, и ты навсегда закроешь свои глаза, грязнокровка. Могу, но не буду!
Ответить ему. Обязательно нужно ответить. Не стоит отдавать приоритет в словесной перепалке.
— Потому что ваш хозяин так приказал? — Подняла взгляд на Люциуса и усмехнулась краешками губ.
— У меня нет… — Фыркнул маг, но так и не закончил фразу. Видимо, смысл её издевательского высказывания дошёл до него. — Тёмный Лорд даровал тебе жизнь временно, грязнокровка.
— Жизнь мне даровали родители! А ваш Лорд ничего не способен даровать, кроме боли и унижения. — Камень в огород Люциусу, ведь он испытывает на себе щедрость хозяина.
Гермиона чувствовала, как действие заклинания прекращается. Возможно, из-за того, что Люциус перестал концентрироваться, или просто отменил действие.
— Но Лорд не будет возражать, если я отберу жизнь твоих жалких родителей. — Скривившись, проговорил маг.
Поднимаясь на ноги, гриффиндорка заметила, как Малфой отвернулся от неё и прошёл вглубь комнаты. Гермиона зло посмотрела в спину волшебника, в надежде прожечь в ней дыру. Сколько в нём яда и высокомерия!
Очень быстро её злость сменилась яростью и прибавила адреналина в кровь, из-за чего волшебница бросилась к Малфою. Её резкий выпад застал мага врасплох, и он не успел среагировать на резкое движение девушки. Грейнджер схватилась за его плечи и запрыгнула на спину, обхватив ногами Люциуса с двух сторон. В нос ударил знакомый запах парфюма, и Гермиона волей-неволей вспомнила, как попала в плен, вкладывая всю свою злость в захват мага. Её действия напоминали движения змеи: кольца рук плотно обхватывали шею, а ноги обвивались вокруг бёдер.
От неожиданной обузы Люциус сам чуть не прогибается до той же позы, в которую, несколькими минутами ранее, поставил девушку.
— Да как ты смеешь! — Громкое шипение разнеслось по всему помещению, а может, и по подземелью.
Шум в ушах Гермионы мешал ей в полной мере определить степень злости по голосу. Но зная Люциуса Малфоя, можно предположить, что действия Гермионы очень сильно его задели! Отлично! Пусть чувствует её злость, негодование и презрение! Она ещё крепче сжада руки на шее, надеясь, что удушит его.
— Сейчас же слезь, поганая грязнокровка! — Люциус начал крутиться из стороны в сторону, в попытках скинуть Грейнджер с себя.
Возможно, он умрёт от приступа, спровоцированного пережитым шоком: грязнокровка прикоснулась к чистому Люциусу Малфою. Мысленно девушка ликовала; она знала, что положение, в котором оказался мужчина, унизительно. Нет, не так. Гермиона чувствовала это, и ей до жути нравилось. Было приятно видеть, как он мучается в попытках сбросить её с себя. Грейнджер испытывала удовольствие от происходящего и улыбалась собственным действиям.